Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
    Календарь
    «    Октябрь 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    23242526272829
    3031 
    Архив сайта
    Август 2017 (4)
    Июль 2017 (2)
    Июнь 2017 (6)
    Май 2017 (4)
    Апрель 2017 (3)
    Март 2017 (16)

    Дума о битве на Калке



    Да вознесись мое сердце в даль поднебесную и окинь своим внутренним взором многострадальное Дикое Поле, сплошь погорбленное могилами отчаянных ратников — и славянских, и иноплеменных, усеянное при жестокой пахоте черепами и костьми русичей, половцев и татар, узри бесстрашно окропленный кровавой росой, а теперь уж давным-давно повыцветший до сивины ковыль в степи Половецкой!

    И не оброни себя с высоты от невысказанной, неизбывной тяжелой печали по сгинувшим здесь соотечественникам, не разбейся о Каменные Могилы, близ которых на закровавленных водах Калки были посрамлены разномолвные киевские и галицкие, и русские князья, кои, единясь с подступными половцами, нестройно выступили на их защиту против стремительной татарской навалы, хлынувшей, «как саранча, пожирающая траву», откуда-то с востока, из-за Дона. Хлынувшей на быстроногих скакунах, с гиком и улюлюканьем, бряцая железными щитами, сверкая ятаганами и раскосыми лютыми глазищами, наполняя попутный ветер пронзительным смертносным свистом разительных стрел с калеными наконечниками, тревожа целинную землю гулким топотом частых копыт, пугая птицу и зверя.

    Вознесись же, сердце! Помоги моему горестному воображению, которое сминает разум, полня его голосом крови и туманя давнее зорище. И пари, пари, не огрузай до поры до времени под бременем потревоженной памяти и прозрения героической и плачевно-горькой минувшины моих далеких предков, не оброни себя бесследно в глубину бездонной истории.

    А коль уж сорвешься с той выси, в которую вознесет тебя дух мой, дабы прошлое обратить в настоящее, беспамятство в памятливость, кажущуюся небыль в быль подлинную, коль все же вдруг надорвешься ты под грузом узнанного и как бы заново познанного, то упади, сердце, в отчих пределах, средь родных полынных степей и курганов, и разбейся на мелкие осколки макового цвета или воронца, вечно трепещущие алыми лепестками в виду лазурных небес, вечно живые на ветровом раздолье, будто кровинки сынов славянских, павших на поле брани за волю и независимость нашего края с незапамятных времен, сроднись с землей предков и пламеней, пламеней довеку. И в этом я найду утеху.

    Дикое Поле, простиравшееся от Днепра до самого Дона, к 1223 году считалось Половецкой землей. Половцы, кочевой тюрский народ, занимавший причерноморские степи от Дуная до Волги, надолго, почти на два века, обосновались в Приазовье. Отсюда по весне они не однажды делали набеги на разобщенных междоусобицей киевских и русских князей, зорили беззащитных крестьян, обирали их и уводили полонянок. В этих же пределах Дикого Поля они и славного Игоря полк разгромили на реке Каяла.

    Но забылось поругание, плач Ярославны в граде Киеве, и половцы начали свататься, родниться с русичами, мало-помалу наладился мир меж ними.

    Но вот беда! Объявились невесть откуда, вроде бы из-за Дона, и невиданные доселе новые грозные кочевники. А вышли якобы аж из Етриевской пустыни, находящейся в восточно-северной Азии. Свидетельствовал об этом патарийский епископ Мефодий. Он говорил: «К скончанию времен появятся те, которых загнал Гедеон, и, выйдя оттуда, пленят всю землю от востока до Евфрата и от Тигра до Понтийского моря, кроме Эфиопии». Как никто не ведал и того, кто они такие: одни называли их татарами, иные — монголами, третьи — таурменами, или печенегами. Ходили слухи, будто они уже пленили многие страны — Ясов, Обезов, Касогов...

    Пали эти иноверцы и на неверных половцев, как Божья кара за причиненные беды и горе всей Руси! И погнали их до Половецкого вала, края земли Половецкой, что обрывался у Днепра близ Триполья.

    Князь половецкий Котян с остатком разбитого войска подался в Галич к своему зятю князю Мстиславу Мстиславичу Галицкому на поклон и с мольбой о помощи. Новоявленный родич обратился к братьям-князьям со словами: «Поможем половцам; если мы им не поможем, то они перейдут на сторону татар, и у тех будет больше силы, и нам хуже будет от них». На что великий князь Мстислав Романович ответил поначалу: «Пока я нахожусь в Киеве — по эту сторону Яика, и Понтийского моря, и реки Дуная татарской сабле не махать». Другие же, небось, посчитали сию отповедь несколько залихватской, если не самонадеянной. И потому совет у них промеж собой затянулся. Долго князья, собравшись, судили-рядили, как быть да что делать. И в конце концов надумали помочь Котяну, выручить из беды перепуганных половцев.

    А до того часа семьдесят русских богатырей, опасаясь, что они, служа разным князьям в разных княжествах, ведших между собой бесконечные раздоры и истребительные междоусобные войны, ненароком перебьют друг друга, сговорились и решили идти в Киев, матерь городов русских, и бить челом великому князю Мстиславу Романовичу, чтоб принял их в единое услужение. Что тот, на радость и гордость свою, и сделал.

    И вот вместе с этими богатырями, среди которых был и былинный Алеша Попович, князья собрали воинов со всех своих вотчин: великий князь Мстислав Романович Киевский, - внук Ростислава, и Мстислав Святославич Козельский, внук Всеволода Черниговского, и Мстислав Мстиславич Галицкий — эти за старших, а с ними и младшие: Даниил Романович, внук Мстислава, и князь Михаил Всеволодович Черниговский, и князь Всеволод Мстилавич, сын киевского князя, и много других. Да еще и во Владимир, к великому князю Юрию Всеволодовичу, послали гонца за помощью, и тот отрядил к ним Василька Ростовского.

    Могучую рать собрали! Кого только не было в их дружинах: и киевляне, и галичане, и волынцы, и путивличи, и черниговцы, и смоляне, и куряне...

    Прознав про то, татары стали послов засылать, оговариваться: мол, мы не занимали ни земли вашей, ни городов, ни сел, и пришли воевать не вас, а половцев.

    Русские князья тех послов порешили. Татары вновь прислали переговорщиков, но уже с обидой: дескать, за что учинили расправу над их посланниками. Ну, этих Князь Великий отпустил с Богом, в которого они не верили, а поклонялись, басурманы, солнцу, луне и огню. Сказал, что самолично при встрече будет вести переговоры.

    А тем временем у Олешьи собрались войска половцев. Поджидали русичей.

    Княжьи войска уже спустились от Заруба к острову Варяжскому. Князь Мстислав Мстилавич Галипкий, перейдя вброд Днепр со своим полком, ударил по сторожевым постам татарским, приняв их за главные силы. Еще и кликнул, чтоб остальные князья не мешкали, побыстрее переправлялись на легких и скороходных ладьях.

    Оставшиеся в живых татары со своим воеводой Гемябеком убежали на курган Половецкий и притаились там. А чтоб спасти воеводу от увязавшихся за ними половцев, присыпали его, живого, землей. Да половцам знакома была такая уловка, они вскорости отыскали его и прикончили. И тогда всем стало ясно, что открытой битвы с татарами теперь уж никак не миновать.

    Гей, трепещи все живое в степи Половецкой! То не гроза надвигается, с громом да молниями, то не смерч вихревой вырывает траву с цепкими кореньями и возносит столбами к небу, и не землетрясение колышет землю, как плоскодонный челн, — то отважные русичи устремились навстречу своей победе или гибели.

    Из-под копыт вырывались и взлетали выше крупов сочные травяные ошметки, земля, от веку не знавшая плуга, была тугой и гудела, словно бубен, от горячего лошадиного храпа никли и враз увядали полевые пветы — и маки червонные, и воронец, а лазоревый петрив батиг стегал по запененным, со вздутыми жилами лошадиным брюхам и хрупал, вдавленный в копытные следы; в разные стороны сигали с перепугу и волки, и лисицы, кувырком выпрыгивали из-под самых ног земляные зайцы с длинными задними лапами; а над войском клубились тучами вспугнутые птицы; одни лишь орлы надменно взирали с недосягаемой высоты на все, что деется на земле; майское солнца встало в зенит над беспредельными степными просторами, да поднятая конниками пыль застила его ясное око, и на благоухающую и цветущую весеннюю степь будто сумерки пали.

    Восемь дней двигались русичи, пока не оказались в центре Половецкой земли, на берегах речки Калка.

    Никто доподлинно никогда уж не узнает, на самом ли деле в то время так называлась река, у которой русичи сошлись в битве с татарами. Был ли это собирательный образ болотистой, топкой, с водой и тиной местности, или так был впоследствии обозначен черный, позорный день для русских князей. По-разному толкуют это слово этимологи и ономасты. Хотя на географических картах Донецкой области и по сию пору сохранились старинные названия явно тюркского происхождения: Калка, Кальчик, Западный Кальчик, Калец, тот же Кальмиус, который до XVII века нарекался Калой. А может, это был и Каратыш, омывающий с востока Каменные Могилы. Бог ведает...

    Ученые мужи ломают словесные копья, а о ту пору ломались копья со стальными наконечниками о грудь богатырей.

    Все замерло и затаилось в окрестностях, ровно чуя скорую и неминучую беду. Ни голосов людских, ни лошадиного ржания, ни звериного рыка, ни кваканья лягушек в высоких камышах, ни стрекота кузнечиков в приречной лебеде, ни техканья соловьев в цветущих белыми облаками терновниках по балкам и ярам, ни жаворонка в лазоревом небе. Только вороны, точно в предчувствии поживы, уже пластались в низком полете над заречьем, пятная черными крыльями ясный свет майского солнца.

    А волки, лисицы, зайцы, вспугнутые приближающимися татарами, бежали русичам встречь, из-под восходящего солнца. И это должно было бы насторожить их. Да где там! От воинского ража они совершенно ослепли.

    Лишь после того, как татарский дозор, тайком подкравшись к лагерю русичей, убил нескольких человек, Мстислав Галицкий повелел Даниилу Романовичу со своим полком перейти Калку. И сам последовал вслед за ними, встал станом в ожидании нападения. Более того, вызвался самолично сходить в дозор. Завидя издали татар, приказал своим воинам немедля изготовиться к бою. А остальным князьям, что остались по ту сторону Калки, то ли из тщеславия, дабы одному ему досталась победа, то ли из мести за прежние обиды, ничего не переказал.

    И туг не татарва, а туча черная ринулась на них, круша все на своем пути и сметая.

    Дрогнула земля под копытами, дрогнуло солнце в небе, и всю округу враз огласили гики, возгласы, теньканье стрел и звон щитов, крики и стоны, и неистовое ржание коней, вздыбленных поводьями; сорванные клубы пыли порошили глаза, забивали глотку, сшибались в единоборстве мечи и сабли, и ог них, как быстротечные молнии, змеисто сигали искры, уже тлел и там, и сям прошлогодний сухой бурьян; дымилась степь, небо тоже затягивалось дымной мутью.

    Храбро сражались русские богатыри локоть к локтю с русичами. Ратного духа им придавало еще и то, что молодой, едва вошедший в совершеннолетний возраст, князь Даниил Романович, будучи раненным копьем в грудь, не покинул поле брани, а, исполненный отваги и мужества, бился со всеми на равных, то и дело и по левому боку, и по правому отсекал басурманские головы с плеч. Всадники, вооруженные копьями, втыкались ими в супротивников и дыбили друг друга так, что кони садились на крупы, а тела их зависали в воздухе. А вокруг Алеши Поповича собралась целая стая татар, они набрасывались на него со всех сторон, как злые псы, — скалили зубы, что-то кричали на своем гортанном языке. Татарские стрелы отскакивали от его лат с подвывающим теньком. Он же, человек силы необыкновенной и мужества, круто разворачивая коня то в одну, то в другую сторону, умудрялся достать мечем тех, кто к нему подскакивал поближе и ненароком попадал под руку. Обочь него уже лежали окровавленные тела нападавших в густом пырее, иных, не выпавших из стремян, кони волочили по степи, дико ощерясь и оглашая звуки боя тонким ржанием, которое, казалось, ввинчивается в само небо. Да и небо, затянутое пылевым маревом, полнилось звоном лат и щитов, свистом стрел, и выглядело приспущенным, как если бы не на земле шло сражение, а переместилось из-за нехватки места и в него.

    Подоспел и Ярун со своим половецким станом, но вскоре половцы, видя временный перевес татар, бросились вспять. И в слепом, паническом отступлении смяли находившиеся позади полки русичей, так и не успевших как следует вооружиться, встать неприступной стеной против неприятеля. Оттого и русичи попятились, а затем и в бегство обратились.

    Татары, окрыленные заминкой и паникой в стане русичей, обходя стороной реку по левому прибрежью и каменистую возвышенность, в которой засели главные силы русичей, устремились, забирая много севернее, следом за отступающими.

    Печальную, однако, должно быть, достоверную весть оставила для нас, далеких потомков русичей, Тверская летопись:

    «Князь же великий Мстислав Романович Киевский, внук Ростислава, правнук Мстислава, который был сыном Владимира Мономаха, и князь Андрей, зять Мстислава, и Александр Дубровский, видя это несчастье, никуда не двинулись с места. Разбили они стан на горе над рекой Калкой, так как место было каменистое, и устроили они ограду из кольев. И сражались из-за этой ограды с татарами три дня. А татары наступали на русских князей и преследовали их, избивая, до Днепра».

    Те же, что остались сторожить великого князя под предводительством воевод Чегирхана и Тешухана, пытались вначале пробиться к русичам, засевшим в скалистом возвышении, напрямки через Калку, соорудив наскоро бревенчатые плоты. Но едва высаживались и начинали взбираться по крутому склону вверх, как на них обрушивался целый камнепад, и они скатывались назад в воду, какое-то время недвижно лежали вниз лицом близ берега, а потом течение медленно сносило их туда, куда и мчала свои воды река — на юг, к Азовскому морю.

    Тщета усилий заставила татар прибегнуть к хитрости. Они подослали великому князю воеводу христианской веры Плоскиню, воевавшего на их стороне во главе бродников, людей вроде бы вольных, бродячих, ищущих по свету приключений себе же на голову. Плоскиня даже кресты на князьях целовал, заверяя, что если они добровольно сдадутся, то будет им помилование.

    Похоже, никогда не изживутся среди славян ни предательство, ни детская доверчивость. Как ни горько это сознавать нам, их прямым потомкам.

    Поверили князья Плоскине, сложили оружие, а тот вмиг их повязал и передал татарам. Остальных же, кто был в стане великого князя, перебили на месте.

    Связанных князей уложили на землю, сверху придавили плотами, на которых переправлялись татары через Калку, сами уселись поверху, как на помосте, и принялись пировать победу.

    О, то был кровавый пир, можно сказать, пир во время чумы! Татары, хмелея, торжествующе хохотали во все глотки, и эхо разносило их хохот далеко по степи, сплошь усеянной телами повергнутых в прах соплеменников — русичи-то, несмотря на поражение, показали свою удаль и перебили их великое множество. Смеялись заливисто татары да время от времени с незатухающей злобой поглядывали на задыхающихся под ними князей, а то и плескали с ненавистью вином в изможденные жаждой, мученические лица, вызывая у сотрапезников очередные взрывы верескливого, напоминавшего лай лисиц, безудержного хохота.

    Однако князья не молили о пощаде, изо всех сил старались сдерживать стоны, чтобы не доставлять лишнего удовольствия пирующим свою победу врагам. Сцепив зубы, превозмогая боль и муки, они глядели мимо татар — в небо, которое наверняка каждому из них казалось родным и зовущим их души в свои пределы Господни. И невольные слезы наворачивались на глаза: не пристало княжей гордыне завершать житейский путь столь бесславно, столь унизительно, вовсе не княжеской смертью...

    Полегли в этой битве и еще шесть князей. И все семьдесят богатырей, а с ними и Алеша Попович.

    Только десятая часть войска русичей вернулась домой, в стольный град Киев. Добрался туда и раненый Даниил Романович.

    Благополучно, совсем невредимым, удалось спастись бегством в отчий Галич одному лишь Мстиславу Мстиславичу Галицкому, зятю Котяна половецкого, с коего, собственно, и зачалась страшная беда с русичами. Переправившись через Днепр, он велел сжечь все ладьи, дабы не было погони.

    Разгоряченные успехом татары, уже совместно с уцелевшими половцами и примкнувшими к ним, узрев, что князья за рекой и недосягаемы, понеслись вдоль Десны на север и сожгли Новгород-Сиверский, жители которого, опять же по славянской доверчивости, вышли к ним навстречу с крестами, а их тут и посекли до единого.

    Василько же Ростовский ринулся было к Чернигову, где собралось грозное войско русичей, чтоб дать достойную отповедь татарве и отомстить за неслыханное поругание, но убоялся татар и подался окольными путями в Ростов.

    Но и татары, завидя собранное черниговское войско, тоже не посмели приближаться и двинули обратно, пока головы целы. Ибо немногичсленны все же были преследователи, да и далековато забрались в чужие, неведомые даже половцам пределы.

    Долго граяло жадное воронье над Половецкой степью, где отгремела кровавая битва — им было чем поживиться и неделю спустя, и две, и три... Да орел-стервятник, широко распахнув огромные крылья и зорко поводя красными глазами, высматривал с высоты поживу и затем камнем падал вниз, распугивая воронов и всякую живую тварь. Волки, те поначалу набрасывались на убиенных, а когда от них вейнуло смертным духом, разбрелись кто куда в поисках иных новых жертв.

    Потом хлынули ливни, припекло солнце, задул с моря жаркий ветер, и на поле брани забелели кости да черепа человеческие. И в них закопошились змеи — играли свои змеиные свадьбы, свертываясь в нерасторжимые клубки.

    А случилось это несчастье, как заверяет дотошный летописец, месяца мая в тридцатый день, на память святого мученика Ермия. Хотя по церковным календарям днем поминовения этого мученика числится и тринадцатое число июня. Иные же летописцы и другую дату указывают. Да вряд ли кто из них бывал тогда в той битве самолично. Скорее, со слов очевидцев записывали. А память людская не железная, в ней то и дело случаются провалы невосполнимые.

    Прошло немного времени после битвы на реке Калка, и эту местность, будто по гневу Божьему, встряхнуло до глубокой дрожи землетрясение, пошел недород, а за ними — голод и мор, по прошествии еще некоторого времени опустошил ее Батый, и земля наша вновь обезлюдела, сделалась опять дикой, какой и была до тех давних пор. И впрямь Дикое Поле!

    Битва та аукнулась великим плачем по всей земле русичей — плакали матери, плакали жены и сестры, плакали дети, горестный вопль стоял во всех городах и селах.

    Оплачем же и мы, сердце, своих соплеменников, воинов Руси-Украины! А заодно выроним хотя бы скупую слезу и по неприятелям нашим, безрассудно отдавшим жизни невесть за что. Потому как заповедано же от сотворения мира и во имя того же мира меж людьми любить даже врага, яко ближнего своего... И помолчим, точно над могилой, в печальном раздумье: «Отчего же все неймется здравомыслящему люду? Отчего испокон веков враждуют меж собой и бьются насмерть отнюдь не боги бессмертные, а что ни на есть смертные люди, да еще на таком коротком веку, какой отведен свыше для радостей земных?»

    Отец Всевышний, не отнимай у нас остаток разума!

    Пусть и не видишь нашим грехопадениям конца-краю, все ж не отнимай. Авось образумимся.

    "Думы о Донбассе"
    Иван Костыря, 2000

    Самое красивое видео о Донбассе



    Другие новости по теме:
    Просмотров: 2031 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
    Опрос сайта
    Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

    Панель управления
    Регистрация | Напомнить?






      Логин:
    Пароль:
    Друзья сайта
    Бесплатная библиотека
    Дизайн Вашего сайта
    Рейтинг@Mail.ru
    D o n p a t r i o t . r u
     Издательство: Я патриот Донбасса.
     Верстка: Raven Black
     Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
     Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
     Соцсети: ВК, ОК, Facebook
     Периодичность: всегда с Вами
     Цена: информация беcценна
     Сайт работает до последнего посетителя.
    Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
    Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
    .