Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
Календарь
«    Июнь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 
Архив сайта
Июнь 2017 (4)
Май 2017 (4)
Апрель 2017 (3)
Март 2017 (16)
Февраль 2017 (1)
Январь 2017 (4)

Дума о Великоанадольском лесе



Был непомерно знойным тот августовский день, когда я попал в Великоанадольский лес.

Шагнув в сень вязов и дубов, ощутил спасительную прохладу, которая буквально омывала всего, входила свежестью духовитой дубового листа в каждую клетку, полня здоровым духом и бодростью.

И тишина всеохватная, будто вселенская, внезапно зародившись на земле, в лесных чащах, встала до самого неба. Лишь по временам в ней проклевывался отдаленный петушиный голос из окрестных деревень. В полуденный зной залегли где-то в зарослях по своим лежкам и барсуки, и косули, и енотовидные собаки. Даже птицы затаились в истомной дреме. Ни щеглов, ни соловьев, ни зябликов, ни славок, обитавших в этом лесу, я нигде не приметил, пока шел от лесного техникума Главной аллеей по мостку через Парковый пруд. Одна кукушка напоминала о себе, и то — приглушенно, вроде с неохотцей. Да неутомимый дятел постукивал то вслед за мной, то впереди, ровно указывая путь.

Сперва я шел между рядами могучих дубов, затем — черной сосны, лиственниц, граба и липы, а в подлеске росли клен татарский, жимолость, бересклет, бузина. По бокам мостика — в сторону Большого пруда, на северо-восток, и в сторону Большого Кашлагачского, на юго-запад, — тянулись осины, ивы. И первозданно ютились у их подножий шалфей, чабрец, типчак и клевер.

На подходе к лесхоззагу я приостановился.

И застыл у памятника Виктору Егоровичу Граффу, основателю Великоанадольского леса, открытого 30 сентября 1910 года Петербургским лесным обществом, в окружении прадавних каменных баб, некогда собранных им самим в донецкой степи, — стоял и вслушивался в спокойное молчание дубрав, величественно и мудро вознесших свои тенистые кроны в небесную лазурь, осиянную жарким солнцем, и думал о бренности и суетности нашего бытия.

И в самом-то деле, многие ли из нас, устанавливая дома новогоднюю елку, задумываются о том, кто и какими трудами ее вырастил, выпестовал, в какую непогодь и засуху лелеял, выхаживая, как дитя, сначала сеянцы, а потом саженцы?

Или кто из новоявленных предпринимателей и бизнесменов, по-современному обживая каждый свободный уголок бульваров и скверов, проходных дворов, лихорадочно, будто наперегонки, выстраивая там всевозможные кафе, бары, магазинчики, торговые киоски и для расчистки площадок спешно выкорчевывая мешающие им деревья, — кто из них задумывается над тем, что у каждого загубленного им дерева была до рокового часа своя, точно человеческая, как бы и его самого, судьба? Судьба, вобравшая судьбы тех людей, которые были причастны к сотворению каждого дерева — от семени до трехлетнего или пятилетнего возраста, когда его привезли в город нам на утеху и пользу.

Еще в «Начальной летописи», относящейся к XII веку, говорилось, что строящиеся вокруг Киева города и селения обносились тынами и обсаживались деревьями. И Ярослав Мудрый наказывал сыновьям беречь леса и следить за тем, чтобы вместо срубленных по какой-либо нужде деревьев высаживалось взаимообразно такое же количество. Бережно относились к лесам и в Запорожской Сечи, следя за-вырубкой престарелых деревьев и посадкой молодых, ибо леса были для запорожцев подмогой не только в быте, а и в сражениях с турками и татарами — в них можно было и укрыться от погони, соорудить оборонительный вал или подкрасться незамеченным и неожиданно напасть на врага. Пекся о лесах, как известно, и Петр I. В особенности, что росли по Дону, Волге и Днепру, и по нашему Северскому Донцу. На этот счет издал специальный указ. И круто наказывал ослушавшихся за вольные вырубки, порчу и вообще за нехозяйственное отношение к богатым лесным массивам.

При нынешней экологии в нашем регионе, которая сродни Чернобыльской, властям всего Донбасса следовало бы тоже ввести жесткое правило: за каждое изведенное в черте городов дерево в обязательном порядке высаживать минимум два, а то и три новых! А иначе и документы не подписывать на ту или иную постройку, какой бы она ни была — маленькой ли, большой. И закрепить сие волеизъявление графой соответствующей в тех документах. Чтоб была конкретная ответственность.

Молчали окрест великоанадольские дубравы. Словно таили обиду за наше беспамятство и безоглядность.

Ну, зачем, зачем, скажите на милость, стольким жертвовал барон Графф, закладывая в 1843 году на южных отрогах Донецкого кряжа первое в Российской империи степное лесничество? Во имя чего ежедневно ходил по несколько десятков километров, поначалу живя в отдаленном селе Новотроицком, а затем и в землянке у истоков речки Кашлагач, где затеял степное разведение леса? Ради чего потерял здесь малолетнюю дочь, которая заболела и через постоянные нехватки и бедность не смогла одолеть недуга? И отчего Виктор Егорович добровольно подорвал себя самого, проведя в наших степях чуть ли не четверть века, и ушел из жизни в каких-нибудь сорок восемь лет. Ведь мог, мог же, будучи бароном, совершенно безбедно и куда более благополучно устроить свою судьбу и судьбу всего семейства! Для этого были все основания: окончив в Петербурге лесной и межевой институты, он там же успешно сдает экзамены за офицерские классы лесного института и становится подпоручиком Корпуса лесничих и получает назначение в Екатеринославскую губернию, что совпадало с его желанием, ибо Украина была его родиной — родился-то он в Овруче на Волыни. И православным, хотя был сыном штабс-капитана, курляндского уроженца Латвии и матери-итальянки из рода Серпонти-де-Варенто и долгое время числился иностранцем, лишь на склоне лет, а точнее ввиду приближающейся кончины, принял присягу на русское подданство. Однако называл себя упорно «хохлом», то бишь украинцем. Ему бы пристроиться в каком-нибудь ухоженном лесничестве и зажить в свое удовольствие, теша сердце любимым, давно налаженным делом. Ан нет! По зову того же сердца он выбирает в Мариупольском уезде суховейные Великоанадольские казенные оброчные, малообжитые угодья и начинает на совершенно пустынном пространстве разводить лес садовым способом. И кладет на это, неслыханное дотоле во всей Европе дело лучшие свои годы. Вместе с ними делит все тяготы кочевой жизни и его супруга Елизавета Степановна — сестра поэтов Василия и Николая Курочкиных, членов тайного товарищества «Земля и воля».

Что тут сказать? Одержимость Граффа может вызвать только глубокое почтение и благодарное восхищение. Ведь не один Великоанадольский лес обязан ему своим появлением на свет божий, не одна лесная школа, выросшая впоследствии в крупный лесной техникум, не одни питомники для выращивания разных сортов деревьев на научной основе, а, по сути, и лесозащитные полосы, на которые нынче так богата донецкая суровая земля. Последние помогают хлеборобам бороться с засухами, сберегают влагу и защищают почву от водной и ветровой эрозий. Да и просто радуют глаз, а в страду спасают от зноя, спасают своей тенью — «холодком», как говорят у нас.

Тихо было в лесу. Тихо было и на сердце. И скорбно от этих непрошенных дум.

Да и неудивительно. Неласков бывает Донецкий кряж, родная наша отчина. И с ветрами, и с морозами по голой, потресканной земле от безводья. А мы еще и усугубляем климатические условия промышленной неразумной деятельностью. От вредных выбросов уже хронически больны почти все зеленые насаждения по донбасским городам и поселкам. Говорят, если из Донецка, шахтерской столицы, вывезти, допустим, на целые сутки все население, то деревья — все до одного! — в одночасье вымрут, поскольку люди фильтруют отравленный воздух своими легкими, очищают его, без меры загрязненный отходами разных мощных, да и не мощных производств. Так уж сложилась у нас взаимная жизнь с деревьями в насыщенном тяжелой индустрией крае. И следовало бы относиться к любому из них не как к живому памятнику, причем зачастую рукотворному, нами же созданному, а будто к своим собратьям: им без нас не обойтись, а нам — без них! Ведь мы называем их не только защитными зонами от земных бурь, суховеев, не только хранителями влаги для полей, не только зелеными щитами городов, а и их легкими.

И снова я вчитывался в слова известных ученых, диорамой окаймлявшие памятник: «Это действительно наша гордость, потому что в Западной Европе ничего подобного вы не встретите»; «Только глубокая любовь к своей специальности, идеальное сознание гражданского долга и непоколебимая сила воли могла заставить В. Е. Граффа принести себя и свою семью в жертву степным невзгодам, чтобы этим достигнуть желанной цели».

Это тебе не сказки Венского леса, который вдохновлял своей величественной красотой великого Штрауса! Хотя австрийские лесоводы в конце XIX века уже стали выращивать и породы деревьев, которыми пользовался в степном лесоразведении Виктор Егорович фон Графф. Хоть чему-то да научили мы Европу!

До поры же и должного-то не отдавали подвижничеству Виктора Егоровича. Еще бы! Его фамилия и титул ассоциировались со всякими графьями и баронами, которых мы с революционной песней на устах обязались еще в начале XX века извести под корень... Благо, памятник был поставлен до революции. Да в Хомутовской степи осмелились назвать ковыль в его честь — ковыль Граффа. А десять лет тому назад Донецкий областной краеведческий музей открыл здесь свой филиал — Великоанадольский музей леса, единственный такого рода в Украине. Уж в нем-то с увлечением и знанием дела много кой-чего порасскажут вам о рукотворном памятнике, какой создали Графф и его помощник Барк, да еще их ученики — крестьянские подростки из окрестных сел Ольгинки и Новотроицкого, — об Анадольском лесе, его истории... Вплоть до того, что здание, в котором располагается уникальный музей, было построено в 1852 году и в нем по распоряжению брата Николая I была сооружена метеорологическая обсерватория по типу Магнитной обсерватории при горном институте в Санкт-Петербурге.

Стоит только диву даться: царям, оказывается, и до этого было дело... В отличии от нас, нынешних.

И все-таки люди, связавшие свою судьбу со степным лесом, несмотря ни на какие трудности, хоть прошлые, хоть современные, продолжали и продолжают бессмертное дело Граффа.

Поначалу все тот же Барк, его верный помощник, который пришел к выводу, что главной породой в степи должен быть дуб, вслед за ним ученые Высоцкий и Дахнов, которые, основываясь на закономерностях тутошней природы, возвели степное лесоразведение в науку, их опыт создания леса в степи по древесно-кустарниковому и древесно-теневому типах в начале нынешнего века был взят повсеместно лесоводами далеко за пределами Донбасса. Их насаждения, как и некоторые виды, посаженные еще Граффом, растут и доныне.

Старинный домик, в котором в разное время живали разные заведующие лесничеством, окружен липами, березами, пихтой и елью, можжевельником, рябиной и черемухой, кустами айвы японской, смородины альпийской, чебурашником, розами.

Если пойти от лесхоззага Министерской просекой, то можно попасть на поляну Георгия Николаевича Высоцкого, где нетронутая целина и где в мае и в июне во всей своей красе неброской цветут степняки. Академик ставил здесь научные и важные опыты по интродукции травянистых растений, не утратившие и посейчас своей непреходящей научной и практической ценности для всех лесостепей Украины.

Великоанадольский лесхоззаг объединяет вкупе с Великоанадольским лесничеством и еще три — Майорское, что в Великоновоселковском районе, Ялынское Марьинского района и Гранитное, или Малоянисольское на греческий манер, которое находится в Тельмановском районе. И является семенной базой почти для всего юга Украины. Как и Великоанадольский лес обогащает его и разнообразит новыми ассортиментами полезных растений. Так что не столько рукотворный лес обратился в живой памятник своим создателям, не столько живым музеем для грядущих поколений, сколько насущной, действенной, основанной на многолетнем опыте и науке подмогой для всех, кто разводит леса, укрепляет грунт лесополосами, озеленяет и оздоровляет тем самым шахтерские и рабочие поселки и города по всем всюдам.

Чтобы лишний раз удостовериться в вышесказанном, я со своим спутником, молодым литератором, отправился в Мариупольскую опытную станцию, в одно из старейших научно-исследовательских учреждений страны, основанного в 1892 году как Великоанадольский участок руководимой знаменитым почвоведом и географом Докучаевым Василием Васильевичем «Особой экспедиции по испытанию и учету различных способов и приемов лесного и водного хозяйства в степях России». Благо, она была неподалеку — в нескольких километрах на север.

Для чего и почему была организована эта экспедиция?

В том давнем году XIX века грозным предвестником надвигающихся последующих экологических катастроф явилась пыльная буря. И встал вопрос о спасении национального достояния — степной житницы. По документальным свидетельствам в одном только Мариупольском уезде из 57 тысяч десятин, засеянных озимыми, внезапно нагрянувшая буря вынесла в тогдашнем засушливом апреле 30 тысяч, из 329 тысяч десятин ярового хлеба уничтожила 120 тысяч. А глубина срыва и выноса почвы превышала глубину закладки семян, даже подпочвы обнажились.

И лесоводам во главе с Докучаевым удалось выработать защитный комплекс мероприятий, который, по словам того же Докучаева, составил «меры цельные, систематические и последовательные, как сама природа», «меры отстранения и ослабления тех причин, которые подорвали наше земледелие, иссушили почвы, грунтовые воды и реки», «меры уничтожения зла стихийного и человеческого».

Как все по-современному звучит, не правда ли? Будто никакого столетия не минуло с тех пор.

Этим станция занимается и поныне. И ее программа, начатая сто лет тому назад, программа преобразования Донецкой степи не выполнена полностью по сию пору. Ибо на нашей уже памяти были пыльные страшные бури в 1969 году, а последняя — 1984 года... Вдобавок степь, ее организм живой подрывается техногенными и пестицидными загрязнениями, безграмотным применением химических мелиоратов и орошения.

Работа станции, основанная на гениальном предвидении Докучаева, способна помочь выстроить новые отношения человека и степной природы. Имеются в виду, конечно, разумные, экономически взаимовыгодные, а с помощью культуры — еще и морально ответственные со стороны людей отношения.

Обо всем этом мы говорили с директором Мариупольской лесной научно-исследовательской станции Василием Бородавкой, выкроившим, несмотря на воскресные хлопоты по личному хозяйству, для нас какое-то время. Как человек деловой, умеющий ценить каждую минуту, он сказал:

— Хорошо, полчаса я могу вам уделить.

И этим сразу вызвал доверие и уважение.

Под его опекой находится все небольшое, в одну улочку, селение Лесное, примыкающее в глубине леса к конторе станции. В нем 150 человек. Из них 60 работает у него в подчинении. Научных сотрудников всего 4, инженерно-технических — 10. Да еще государственная охрана в лице трех человек. А дел у них невпроворот: и воспитание леса, и поддержание его жизнедеятельности, максимальной продолжительности жизни деревьев, выращивание высокопродуктивных и устойчивых насаждений, использование, переработка и реализация древесины от рубок ухода.... Занимается станция и семеноводством сельскохозяйственных культур, выращиванием сельской продукции, изучением влияния лесных насаждений на урожайность полей. Но прибавились в последнее время и новые направления. Ведется, например, мониторинг лесов региона. Выбираются пробные участки в лесу и наблюдаются деревья в нем: как они себя чувствуют в тот или иной период года, как влияют вредные промышленные выбросы на них. А заодно ведется и разработка диагностики состояния насаждений в зонах интенсивной промышленной деятельности человека. А еще — облесение (покрытие лесом) нарушенных промышленностью земель, так называемая лесная рекультивация.

Директор доволен тем, как складываются у него деловые взаимоотношения с администрацией Новотроицкого рудоуправления. Станция помогает озеленить старые отвалы, заброшенные земли, для чего выращивает специально подходящие к таким условиям обитания породы деревьев, а вернее — их семена. Администрация же выделяет место и деньги для этого. Вот и получается не только экозащита, а и заработок для ухода за лесом, проведения научных опытов. Потому как государство свело на нет свою дотацию. И станция вынуждена до семидесяти процентов в своем лесном хозяйстве обходиться за счет собственных, заработанных средств.

— Не лучше обстоят дела и с другими станциями и лесничествами, — пожалел директор. — Года два назад лесники нашей области сажали до тысячи гектар новых насаждений. А теперь все сведено к нулю... — И вздохнул: — Председатель коллективного сельскохозяйственного предприятия из соседнего села Валерьяновки говорит мне: «Бросай без конца мерять-перемерять свой лес, иди к нам в хозяйство керувать...» Но как ты бросишь это сообщество земли и леса, если оно и тобой укреплялось, стало сутью твоей жизни... Мы ведь с женой Еленой, как закончили в 1982 году Киевскую сельхозакадемию и приехали сюда по распределению, так и закоренились здесь.

И снова повторился, что еще и совестно перед великими предшественниками степного лесоразведения, такими как Графф, Докучаев, Высоцкий, считай, жизни положившие на дело всей своей мечты и намеченной житейской и научной цели, — вот перед ними, перед их памятью должен мучить стыд нас, их потомков, что далеко не всегда следуем их заветам, наследуем их подвижничество без должной самоотдачи и самопожертвования.

Директор показал нам и поля в лесозащитных полосах, где выращивает станция свеклу и картофель. Пожалел, что раньше здесь арнаутке отдавали предпочтение, и надо бы восстановить ее приоритет, вообще твердых пшениц.

— А вот наша нынешняя действительность своей оборотной стороной и к нам в лес забирается, — сказал он, показывая на убранное картофельное поле средь лесных массивов. Там копошился приезжий люд, довыбирал остатки клубней. — Одна женщина на костылях аж из Мариуполя все время ездит... Жалко смотреть!

И еще показал нам сосновый бор, который довелось спасать недавно от захирения — тоже за счет станции, ее собственных средств, заработанных и пилорамой, и продажей молодых елей, огромную плантацию которых мы увидели во время этой скоротечной экскурсии по угодьям станции. Бор прямо сизел своими игольчатыми кронами под отвесными лучами жаркого солнца, дышал озоном, который и мы вдыхали и ощущали его животворное течение по всем нашим жилам и клеткам.

Привез директор нас и в лесистую дубраву. В ней было тихо-тихо, дубы высились на многие метры и закрывали своими кронами палящее солнце. Ни один лист не дрогнул под его обвально ниспадающим светом, будто под жаром пышущими слитками. Да и безветрие стояло тоже обвальное. Ни слабого ветерка.

Директор рассказывал о том, что на протяжении столетнего существования станции установлено, как благодаря лесу сохраняется плодородие почвы, повышается биоклиматический потенциал всей окрестной территории, наращивается гумус, сберегаются родники... И о лесе собственно, его высокопродуктивности, при рачительном уходе и селекции, разумеется. И того же дуба, и граба, и клена, липы...

А я вновь, как и возле памятника основателю Великоанадольского леса Граффу Виктору Егоровичу, задумался о бренности и суетности нашего бытия, обидно кратковременного в сопоставлении с вечной Природой, и полнился гордостью оттого, что на донецкой земле, в ее засушливых, ветровых степях наши многотерпеливые, не щадившие себя ради дела вечного предшественники сотворили лесное чудо, как бы воссоздали первозданность той природы, какая была изначально, до ледникового периода, в этих наверняка безлюдных о ту пору пространствах.

Поистине Великое Анадолье!

Лесостепные дубравы... Что в их молчании было? Память о прошлом, укор нам или похвала? Знать бы.

"Думы о Донбассе"
Иван Костыря, 1998

Самое красивое видео о Донбассе



Другие новости по теме:
Просмотров: 804 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
Опрос сайта
Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

Панель управления
Регистрация | Напомнить?






  Логин:
Пароль:
Друзья сайта
Бесплатная библиотека
Дизайн Вашего сайта
Рейтинг@Mail.ru
D o n p a t r i o t . r u
 Издательство: Я патриот Донбасса.
 Верстка: Raven Black
 Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
 Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
 Соцсети: ВК, ОК, Facebook
 Периодичность: всегда с Вами
 Цена: информация беcценна
 Сайт работает до последнего посетителя.
Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
.