Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
Календарь
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930 
Архив сайта
Ноябрь 2017 (2)
Август 2017 (4)
Июль 2017 (2)
Июнь 2017 (6)
Май 2017 (4)
Апрель 2017 (3)

Дума о торских озерах



Такого дива, сотворенного самой природой на севере Донецкого края, не то что в Украине, а, пожалуй, и во всем мире не сыщешь!

На огромном расстоянии от моря, средь пресных речек и естественных водоемов лежат соленые озера, именуемые по-старинному Торскими, а по-нынешнему — Славянскими. Репное, Слепное, Вейсово, Кривое, Червленое... И более мелкие, безымянные, которые местные жители называют просто лиманами.

Озера приветливо-весело посверкивают своей гладью из зарослей камыша, тростника, рогозов. Но здесь встречаются и чисто морские растения — руппия, заннукелия. А кроме типичных луговых чины и алтея, прижились, как у себя дома, галодиты, любящие засоленную почву, солерос, солончаковая полынь и солончаковая астра, содник. Словно взяли и в одночасье переселились из какого-нибудь приморья в открытую степь. Собственно, и вода в озерах под стать морской.

Вокруг холмистое степное раздолье, изрезанное буераками, балками и оврагами с меловыми обрывами и осыпями, по буграм щетинится любящий зной полынок, подувает сухой, теплый ветерок, преимущественно с юго-востока. Ну, точь-в-точь, как на приморских прибрежьях.

Невидаль да и только!

Геологи уверяют, что в здешних пределах, еще в Пермский период Палеозойской эры, плескалось мелководное Пермское море. И что в конце мелового периода Мезозойской эры Донецкий кряж вообще представлял собою остров, омываемый и с юга, и с севера морями, а на суше водились гигантские ящероподобные динозавры. Страсть! Не сразу и поверишь. После чего, дескать, в толщах земли напластовались мощные слои каменной соли. Со временем же подземные воды выщелачивали их, образовались в результате этого процесса карстовые пустоты, и в них провалились породы, которые были сверху. Воронки заполнились рассолами, выпиравшими снизу, и талыми водами сверху. Вот и образовались озера.

Вроде бы доходчиво, понятно. Однако ведь и суховато, обыкновенно, заземленно, что ли. Хотя неудивительно — геологическая история Земли!

А все же куда милее сердцу, любопытнее и дороже человеческая, живая, связанная с нашими предками история, в которой нехитро, простонародно сплетены меж собой легенды и были, предания и бывальщины. Так переплетены, что порой еще большему диву даешься, нежели чудесам, какие вытворяет природа.

С вершины Карачун-горы, господствующей над всей славянской округой, прозванной в пору кочевников на Диком Поле по-тюркски Черной Смертью, поскольку она сторожила первых поселенцев от набегов половцев и татаро-монгольских орд, а затем служила запорожским казакам сторожей для казачьих дозоров, — с ее вершины вся окрестная местность виднеется, как на раскрытых ладонях. И выглядит долиной, выгнутой наподобие сложенных ковшиком двух ладоней. Говорят, эта просторная низменность зачинается у далеких Карпат и тянется аж до Волги.

По дну своеобразной природной пригоршни, то пропадая из поля зрения, то вновь возникая, текут Кривой и Сухой Торец, Казенный Торец, Макатиха, Бессарабка, Колонтаеевка, чуть дальше — Северский Донец. А между ними, на северо-восточной окраине Славянска, голубеют большущими, чистыми глазами озера. Как глаза самой земли!

Издавна их называют Торскими — по племени торков, кочевавших наравне с хазарами, печенегами и половцами по здешнему краю. Как и реку Торец с ее притоками — Сухим и Кривым. Что означает в переводе на русский язык «быстрый», либо «источник».

Название это поминается еще в Ипатьевской летописи, поведавшей так же, как и Боян в «Слове о полке Игореве», о трагический событиях, какие разыгрались на Диком Поле еще в 1185 году, при битве на реке Каяла. Игорь попал в плен на реке Тор или был привезен сюда с более южной стороны. Об этом самом месте ведется речь в «Слове...»: «В полночь Овлур (половец, бежавший на Русь вместе с Игорем) свистнул коня за рекою; велит князю не дремать». А в летописи уточняется: «... и послал Игорь Лаврове конюшного своего река ему перееде на оноу сторону Тора с конем поводным...»

Более того, в той же летописи записано, что воины князя Игоря, сдерживая натиск врагов, изнывали от жажды, но не могли пить и поить лошадей, так как вода в реке была соленой. Та ли была это река, поименованная Каялой, или Макатиха, которая когда-то была бурной и полноводной, а теперь русло ее почти пересохло, или другая какая, но место пребывания Игоря в плену обозначено Тором. И стало быть, даже если он и был пленен в другом безлюдье дикой степи, то побег совершил именно отсюда. Однако ж соль в воде поминается. Значит, все наверняка так и происходило, из этих мест Игорь бежал на близкий Северский Донец, к которому впоследствии обращался с благодарными словами: «О, Донче!...»

В Книге Большого Чертежа, составленной в 1627 году для пользования первой картой России, указывались пути, ведущие к Перекопу через бескрайнее Дикое Поле, а заодно и описывались реки и озера, встречающиеся на пути. Река Тор упоминается в ней несколько раз: «А на леве от Волчьих Вод, к верху реке Тору, а река Тор пала в Донец». Поминаются и соленые озера: «А ниже Святых Гор, с Крымской стороны, пала в Донец река Тор от Святых Гор верст с 15, а в Большой Тор пала речка Торец, от Донца версты с 4, а на устье озера соленые...»

О каждой здешней речке, о каждом здешнем озере живут и поныне легенды, предания и были, тоже ставшие уже, по истечении времени, похожими на легенды.

Ну, во-первых, что касается их названий. Большой Тор — это Казенный нынче, поскольку протекал по казенным, то есть государственным землям. А относительно его притоков, Кривого и Сухого, тут и гадать нечего: первый так назван потому, что кривой, а второй — потому что в летнее время мелеет, пересыхает сильно. Бакай — «глубокая, болотистая яма» в переводе с татарского. На реке Бессарабке жили в петровские времена переселенцы из Бессарабии.

А вот Колонтаевка, что вытекает из безымянного соленого озера и впадает в Казенный торец, хранит особую память.

Однажды небольшой отряд татар напал на баб, которые полоскали в речке белье. Женщины не сплоховали и стали отбиваться мокрыми, тугими и тяжелыми вальками, хлестали их по наглым смеющимся рожам, колотили до тех пор, пока не подоспели казаки, боронившие эту местность от набегов крымских татар и Ногайской орды. И потом долго смеялись над тем, как они сообща иноверцев поколотили. Оттого и Колонтаеева.

У озер, понятно, своя история. И не менее забавная.

Самое большое из них — Репное.

Как-то работные люди, добывавшие к тому времени соль на самодельных солеварнях, услышали страшный грохот. И на их глазах в разверзшуюся, треснувшую или по-украински «репнувшую» землю провалилась казарма с целой командой солдат. Даже свидетель конкретный этому ужасу отыскался — некто Виттих, которого из-за границы вытребовал Петр I для отечественного соляного промысла.

Хотя по другому преданию, сгинул в пучине разверзшейся земли и хлынувшего оттуда рассола солеварный заводик — весь с гамузом.

Как бы там ни было, а хлынувшая наружу вода грозила затопить варницы. По донесению о случившемся Петру I было ниспущено повеление: спустить вновь образовавшееся озеро в Торец. Но уровень Торца оказался выше, и вода стала еще больше затапливать окрестности. И тогда канал засыпали наглухо. За достоверность предания никто не может поручиться. Тем не менее, следы тогдашнего неудачного канала якобы просматриваются до сих пор и их нетрудно отыскать.

А озеро, возникшее на месте треснувшей, или «репнувшей», земли и последующего ее провала, прозывается и посейчас Репным.

Слепное озеро называлось и Косю-Слепное. Оттого, что в нем якобы утонула слепая лошадь — «кося сліпа», поместному. Да и много было на нем слепней — оводов.

Озеро Вейсово связано с фамилией полковника Вейса, который занимался акцизным сбором пошлин. В 1832 году у него родился сын Иван, и в его честь озеро было названо Вейсовым. А до этого оно прозывалось на разные лады: и Старо-Майданным, потому что в его стороне находилась площадь — майдан, где собирались на свои соборы казаки, должностные лица и выборные от солеварен для рассмотрения и разрешения тех или иных заминок в организации производства, службы и управления; именовалось оно и Маяцким, поскольку рядом пролегала дорога на бывший воинский сторожек Маяки, что в направлении к Святым Горам.

Кривое именовалось еще и так: Кривое-Левадное. Первая половина исходила от кривизны его береговой линии, а вторая — от находившихся поблизости сенокосных левад.

И наконец, поименованное Червленым. Оно же и Червонное, а попросту Червоне. Потому что по его берегам росла вроде бы странная на вид трава — красного, будто кровавого, цвета. Она и поныне тут растет, солончаковая, сочная, хрупкая и красная с виду — солянка, или солонка.

Безымянным же озерцам, именуемым и лиманами, и солонцами, и солончаками, несть числа.

Недаром и развернулись на здешней почве соляные промыслы бог весть когда.

Из названий озер бросается в глаза нечто общее: украинизмы. Стало быть, не одни казенные работные люди, присланные из России, обретались на солеварнях, а стекались сюда и беглые крестьяне-украинцы — от них-то и приняли наименования украинский оттенок. Да еще и украинские казаки с Днепра — «черкасы».

Самыми же первыми добытчиками соли на Торских озерах были, пожалуй, монахи из близлежащего монастыря, потому как основался он, по предположению академика Багалея, еще в XI или XIII веках: «Монастырь или церковь, правдоподобнее всего, был тут еще в домонгольский период нашей истории, потому что в XIV—XV вв. после татарского погрома хозяевами всей южной окраины сделались татары, между тем как до половины XIII в. здесь были оазисы русского населения».

Монахи слыли великими тружениками, обладали народной мудростью и природной сметкой. Так что вполне резонно считать их первооткрывателями соляных залежей в районе Торских озер.

Но письменным свидетельством, дошедшим до нас, является, как ни странно, протокол допроса беглого сына пушкаря из Рыльска. Он показал, что с 1619 года вместе с другими беглецами варил соль на Торе.

О том, что солеварение на Торах к середине XVII века шло уже полным ходом, засвидетельствовали сохранившиеся в отечественных архивах указы Великого князя Алексея Михайловича. В первом говорилось, чтобы из Чугуєва воевода Хлопов посылал ежегодно на Торские озера дружину по 30 человек для защиты солеваров и солеварения. Ибо набеги кочевников не прекращались. Для этой же цели защитной, кроме Маяцкого острожка, вскорости по второму указанию соорудили и на соленых озерах Острожек, в котором службу несла стража из того же Чугуєва.

А вскорости Богдан Хмельницкий жалобился царю: «Некии воришки в Гадяче и Вспрыке и в иных городах вчали бунты и многие злости, и не хотят с ними вместе против государева неприятеля идти, бегают в украинские города и на Торские озера».

На что последовал незамедлительный указ Тишайшего: «В украинские города черкасов и никаких людей, которые придут из полков Богдана Хмельницкого или из Тора, или из иных городов, не принимать и в вечное житие их не ставить».

Не пройдет и четверти века, как все тот же царь вынужден будет из-за непрекращающихся набегов кочевников, которые по весеннему и летнему теплу чуть ли не ежегодно жгли солеварни, торгово-ремесленные посады, разоряли при случае Острожек, преобразованный к тому времени в Торскую крепостцу, — все тот же царь из вынужденной предосторожности обязан будет принять совершенно противоположный указ: «У тех соляных озер для опасения неприятельских людей построен город Тор и призваны на житье черкасы». То бишь заднепровские казаки с Черкасского острова. Они сноровисты были в ратном деле. А к тому и сельщина была им свычна. Да и в солеварении по житейской ухватистости быстро освоились. И их, вероятно, можно считать первыми оседлыми жителями Торских озер.

Торяне, выдвинувшиеся за пределы так называемой Белгородской черты, то есть ряда крепостей, выстроенных для охраны южно-русских границ от Ворсклы до Дона по Северскому Донцу, — находясь на передовом ее крае, торяне больше других терпели из-за набегов кочевников. Их сотнями угоняли в полон. И к концу XVII века Торская крепостца, по донесению чучуевского воеводы царю, «пришла к совершенному разорению».

Поэтому жители бросили соляные озера, и в 1700 году промыслы на Торах запустели. А тем временем в Бахмуте были открыты новые, куда и перебрались сотни торян.

А от Тора осталось только новоявленное название Соляной. Или Соленый. Он-то, собственно, и стал прообразом нынешнего Славянска. Тогда же его исключили из фортификационных сооружений. И определили ему статус уездного городка Екатеринославского наместничества и дали теперешнее имя.

Бог мой! Чего только не изведали, чего только не видели-перевидели на своем тысячелетнем веку Торские озера! Чему только не стали безмолвными свидетелями...

В их виду наверняка бежал из половецкого плена князь Игорь, бессчетное количество раз сжигался дотла Острожек кочевниками, а жители угонялись в плен; в их виду приходили сюда на соляные промыслы люди из Цареборисова, Нового Оскола, Чугуєва, Змиева, Острогожска, Ахтырки, ставили примитивные курени с соломенными тюфяками внутри для спанья, черпали рапу из озер ведрами, заливали в специально изготовленные котлы, напоминавшие сковороды, вмазанные в самодельные печи, пилили дрова, разжигали под ними костры и выпаривали соль, которую частично пускали на местные нужды, а остальную вывозили в Белгород — благо находились Торские озера на стыке Муравского и Изюмского, и Кальмиусского шляхов, хотя из-за этого в первую очередь и нападали татары, двигавшиеся с юга на север каждую весну этими, проторенными ими попервоначалу путями; были они, эти прадавние озера, свидетелями и тому, как торяне поддерживали восстание, которое возглавил атаман Алексей Хромой, соратник Степана Разина; немного позже торяне оказались в рядах взбунтовавшихся солеваров Кондратам Булавина, вместе с возглавившим их его сподвижником Семеном Драным участвовали в «соляном бунте» и были погублены карателями в урочище Кривая Лука, неподалеку от тогдашнего Тора.

И не менее памятным было купание в их водах самого Петра Великого, завернувшего в мае 1709 года к ним по дороге из Таганрога и державшего путь на Маяки, Изюм и дальше на Полтаву, на битву со шведской армией Карла XII...

Кто знает, быть может, он вспомнил о них и своем купании, находясь затем на европейских курортах Аахена, Карлсбада, Примонта, Спаа. Ибо по возвращении тут же принялся за создание отечественных курортов.

С первой половины XIX века Торские озера зажили иной, курортной жизнью — не менее хлопотной, суетной, зато бойкой и веселой, даже праздной.

В 1827 году штабс-лекарь Яковлев, ознакомившись с лечением на Одесских лиманах, стал успешно применять купания в Репном озере и натирания грязью оного больных солдат. На подмогу его усилиям пришел и харьковский профессор Гордиенко, сделавший изначальные химические анализы и минеральных вод, и тех же грязей.

Слава о целебных свойствах славянских грязей и вод быстро разнеслась по окрестным селам и городам. И вот уж отовсюду ринулся сюда недужный люд — «слабогрудые», с накожными заболеваниями, с покрученными болезнями руками и ногами. И лечились кто как попало, невзирая на запреты местных властей.

Однако приток людей на самолечение не прекращался. А тем более, что с постройкой в 1867—1869 годах Курско-Харьковско-Азовской железной дороги вблизи Славянска, курорт и вовсе стал доступен многим желающим попасть на Торские озера уже и из более отдаленных краев.

Упорядочился приплыв лишь после того, как курорт был передан в собственность города и началось строительство частных санаториев.

Первым директором минеральных вод избрали городского врача Коссовского.

А к концу XIX века вышел царский указ о том, что Славянские минеральные источники возведены в ранг общественно значимых. Не прошло и десяти лет, как на Международной бальнеологической выставке в бельгийском городе Спаа за высокое лечебное свойство представленных туда экспонатов торских грязей Славянский курорт был удостоен наивысшей награды — Большой Золотой Медали и премии Гран-при.

Вот тебе и Торские озера!

По утрам, перед восходом солнца зеркальная гладь Репного озера, главного в курортном лечении, становится ало-сиреневой. На ней восседают чайки белые, утки серые, дикие, остающиеся здесь и на зимовку, черные нырки и лысухи с белыми роговыми набалдашниками на клювах. Шустрые нырки без конца ныряют — то исчезают, то появляются на поверхности и там и сям, будто переныривают друг дружку. По ту сторону сизеет листьями маслина, а по эту, со стороны курортного парка, тянутся вдоль берега камыши, мочат в солоноватой воде свои пряди ивы, и далее идут кронистые вербы, осокори, тополя, акации, стройно высятся туя, ели, сосны, с полудня и до заката солнца хранят под собой прохладу вязы и липовая аллея, тихо, убаюкивающе и миротворяше журчит фонтан с Иван-царевичем посредине, в окружении цветочных клумб, засеянных львиным зевом, табачком, майорами; а еще и сосновая рощица, и дубы с пестрыми дятлами, клен канадский, ясень, каштан, и кукушка время от времени подает свой вещий голос, пострекотывают сороки, попискивают синицы, даже воробьи здесь выглядят не серыми или черными, как в центральных, угольных районах Донбасса, а пестрыми, с коричневыми подпалинами и светло-серыми вкраплениями перьев на крылышках; и скачет по низким веткам огненно-рыжий бельчонок, ничуть не боясь людей.

Тихо и покойно не только в парке, а и на душе. Благодать!

В августе 1999 года, когда было затмение солнца и все отдыхающие в санатории «Юбилейном», «Донбассе» и «Славянском», вооружившись закопченными стеклами, взирали на редкое явление природы, мне вдруг припомнилось «не на добро знамение се», какое узрели воины дружины князя Игоря у берегов Оскола, когда окрестные дали померкли от затмения солнца.

И сами по себе вмиг связались в душе и минувшина, и настоящее меж собой в неразрывное, как бы единое время событий и явлений, полнили ее причастностью к тому, что деялось на нашей донецкой земле в старую старину и ныне деется, дурное и доброе.

Вплоть до судьбы писателя Николая Островского, который лечился на Славянском курорте и который призывал горячим, запальчивым молодым сердцем в своих книгах прожить жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно, зря потраченные годы... Видимо, он имел в виду и сохранение в себе памяти о прошлом, и неравнодушие к настоящему. Ведь сохранить в себе единство ощущения давно прошедшего твоих предков и ныне свершаемого тобой и твоим поколением — считай, ощутить бессмертие, пусть и временное, без веры в Царствие Небесное.

Вечной, въедливой соленой росой пали на здешнюю землю пронесшиеся над Торскими озерами грозовые столетия, у этого некогда самого южного рубежа славянской земли, опали соляными крупицами на людские судьбы, раны зримые и незримые, в одинаковой мере донимавшими славян. Как и на наше сердце — сердце далеких потомков.

Но не будем кручиниться, сердце! Еще раз окинем любящим взором прадавние Торские озера, возрадуемся тому, что посчастливилось на коротком веку приобщиться к их величественной и скромной одновременно, и вечной истории.

"Думы о Донбассе"
Иван Костыря, 2000

Самое красивое видео о Донбассе



Другие новости по теме:
Просмотров: 2966 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
Опрос сайта
Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

Панель управления
Регистрация | Напомнить?






  Логин:
Пароль:
Друзья сайта
Бесплатная библиотека
Дизайн Вашего сайта
Рейтинг@Mail.ru
D o n p a t r i o t . r u
 Издательство: Я патриот Донбасса.
 Верстка: Raven Black
 Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
 Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
 Соцсети: ВК, ОК, Facebook
 Периодичность: всегда с Вами
 Цена: информация беcценна
 Сайт работает до последнего посетителя.
Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
.