Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
    Календарь
    «    Сентябрь 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    252627282930 
    Архив сайта
    Август 2017 (4)
    Июль 2017 (2)
    Июнь 2017 (6)
    Май 2017 (4)
    Апрель 2017 (3)
    Март 2017 (16)

    Дума о каменном угле. Часть 1



    Всякий раз, поднимаясь на лайнере в донецкое небо с отчей земли и окидывая ее прощальным взором, уношу зрительной памятью с собой и необычный облик шахтерского края. Словно бы растворяется в слепящих лучах солнца серебристый самолет, растворяюсь и я сам, а видение остается: из края в край, едва ли не от Северского Донца и чуть ли не до Азовского моря, между Днепром и Доном горбится степной простор то сизыми, то рыжими терриконами, как если бы Донецкий кряж изрыт несчетным числом огромных муравейников.

    И всякий раз припоминаются слова, вычитанные в одной из книг о Донбассе: «Старые терриконы — страницы истории. Они вызывают к себе уважение своей мощью. Как седые деды, стоят они в степи, охраняя будущее молодых и чумазых, весело дымящихся терриконов новых шахт...» Несмотря на то, что они занимают немалые площади пахотной, когда-то пригодной для посевов земли, несмотря на то, что они чадят порой, взвихренные пыльными смерчами, из-за чего их пытаются на протяжении многих десятилетий безуспешно озеленить и обратить в настоящие горы, — несмотря ни на что, в терриконах и правда проступает история добычи угля в нашем крае.

    Угля, пласты которого были обнаружены в Донецком крае лет триста, если не больше, тому назад, наверное, еще чумаками или запорожскими и донскими казаками, а то и беглыми крестьянами, поселявшимися тогда на никем не занятых, вольных землях.

    По весне, когда паводковые воды сносили верхние слои бурых суглинков на крутоярах, в оврагах и балках, на обрывистых берегах речек и речушек, вдруг показывались «земляные уголья».

    Поначалу их брали для топки печей домашних, кузниц, для вываривания ранее найденной соли на речках Торе и Бахмутке...

    А когда уж и рудознатцы подключились к поискам диковинного горючего каменья, тут дело пошло куда веселее.

    Помимо воли снова и снова возвращаюсь к той мысли, а может, и просто догадке-предположению, что первопоселенцы, первооткрыватели его вряд ли обошлись без помощи случая и диких зверей, которые жили рядом с ними в малообжитых до поры, считай, безлюдных степях.

    На этот счет есть у писателя Леонида Жарикова то ли предание, то ли сказ, то ли сказка настоящая.

    Наш Донбасс — счастливый край. И про то, как были открыты подземные сокровища, сказка есть.

    Шел по степи селянин с ружьем. Смотрит, в земле глубокая нора. Заглянул в нее, а там лисята притаились. Вытащил всех по одному и радуется: «Эге, добрая будет у меня шапка!» А тут мать-лиса прибежала, увидала своих деток у человека в руках и говорит:

    — Отдай моих деток, человек, я тебе за это клад открою.

    Подумал, подумал дядька и решил: а вдруг правда подарит клад, не зря же лиса так жалостливо просит.

    - Ладно, лиса, на тебе твоих малышей, а за это клад показывай.

    - Бери заступ,— говорит лиса,— и копай вот тут.

    Зачем?

    Клад найдешь.

    Опять поверил человек лисе, взял кирку, лопату и стал копать. Сначала земля шла мягкая, и копать было легко. А потом камень пошел, пришлось за кирку браться. Долбил-долбил, вспотел весь, а клада нет и нет.

    «Ну, мошенница лиса, видать, обманула». Подумал так наш дядька, но копать продолжал — интерес его разбирал, да и яму вон какую вымахал, жалко бросать работу: вдруг взаправду докопается до клада? Пошел опять долбить, смотрит: черная-пречерная земля показалась. Выпачкался дядька с головы до ног — одни глаза сверкают, а клада все нет. Плюнул, вылез из ямы и закурил с досады. Сидит покуривает, думу думает: как же так и зачем он поверил лисе? Кто не знает, что лиса хитрая... Докурил цигарку и бросил окурок в сторону. Сколько уж там прошло времени, а только чует он — гарью потянуло. Посмотрел в одну сторону, в другую, оглянулся — нигде нет огня, только в том месте, куда он окурок бросил, обломки черных камней задымились. Он их сам выломал из земли и выбросил лопатой на поверхность. Смотрит и диву дается: горят камни! Собрал поблизости другие куски, кинул в огонь, и эти занялись, да жарко как! И тут наш искатель клада смекнул: набрал черных камней в мешок и принес к себе в хату, бросил в печку, и камни на глазах загорелись-загудели. От радости зовет он жинку: «Ставь, говорит, чугуны да кастрюли на плиту, погляди, что я за чудо-камни нашел».

    На другой день утречком побежал к своей яме, опять набрал горючих камней. А тут навстречу лиса.

    - Здравствуй, добрый человек. Доволен ли мною?

    - Хитрюга ты, Патрикеевна, обманула меня: гляди, какую яму вырыл, а клада нет.

    - Не обманула я тебя, человек. Нашел ты клад, ведь горючие камни и есть самое богатое сокровище!

    «И то правда»,— подумал про себя мужик и говорит лисе:

    - Ну, коли так, спасибо тебе, лисонька... Живи на свете, радуйся своим деткам.

    Взвалил мешок с горючими камнями на спину и понес. И опять запылало-загудело в плите жаркое пламя, да такое, хоть окна и двери открывай и беги из хаты.

    Никому в селе дядька не сказал ни слова про счастливые черные камни. Только разве от людей спрячешься? Подглядели за ним, куда он ходит с мешком, увидали, как горят камни, и давай себе копать да похваливать соседа: дескать, вон какую он нам прибыль сделал.

    Пошел слух о черных камнях по всей округе. Докатилась слава до царя Петра. Затребовал он к себе того дядьку: «Какие такие ты нашел чудо-камни, будто от них великий жар?» Ну, тот высказал царю всю правду и про лисичку не забыл. Удивился царь Петр и велел позвать к себе самого знатного вельможу, чтобы послать его с мужиком в те степные края да в казачий город Быстрянск и там искать горючие камни, жечь их и пробу чинить.

    Вельможа поговорил с дядькой, вызнал тайну про лисичку и про черные камни. Слушал и радовался вельможа: значит, много в тех краях зверя пушного, если простая лиса способна на такие дела. Взял он поскорее ружье-двустволку, подпоясался тремя патронташами и явился пред ясные царские очи:

    - Готов ехать, ваше царское величество!

    - А фузею зачем взял? — спрашивает Петр про ружье.

    - Охотиться, ваше величество... Мужик сказывал, там лис много.

    Царь и говорит ему:

    - Значит, ты, вельможа, не способен вести государственные дела, ежели прежде всего о себе да об охоте думаешь. И коли так, то иди служи на псарне...

    Заместо вельможи царь велел позвать разумного в науках мужика по фамилии Капустин. Дал ему царь свою кирку, лопату и велел отправляться в казачьи степи искать залежи горючего камня.

    Тогда-то, друг мой, и были открыты в Донбассе его сокровища — угольные пласты. И пошли с той поры шахты по всей нашей неоглядной донецкой земле.

    Поезжай в город Лисичанск — увидишь Григория Капустина, там ему памятник стоит из чистой бронзы. А в степь пойдешь и лисоньку встретишь, ей поклонись.

    В который раз припомнилась расхожая легенда о том, как сам Петр Первый открыл то каменье, способное загораться и сильный жар давать. Это было якобы тогда, когда он возвращался из очередного Азовского похода. Солдаты-де бросили те уголья в костер, а они загорелись. В тот момент царь, дивясь и радуясь, вроде и произнес исторические слова: «Сей минерал, если не нам, то потомкам нашим, зело полезен будет».

    Не стану и повторяться — это предание катано-перекатано из поколения в поколение и так, и сяк, на разные лады.

    Легенда легендой, а слова эти Петр Первый и в самом деле произнес. Может, и после проб, которые учинили иноземные мастера найденному каменью.

    Ученый-геолог Евграф Павлович Ковалевский, создавший первую геологическую карту Донецкого кряжа, писал в свое время:

    «Что касается собственно до каменного угля, то изобильные источники оного в Донецком кряже могут довольствоваться сим минералом не только Новороссийский край, но и другие соседние губернии.

    Когда узнают в полной мере цену каменного угля, который по всем признакам должен находиться во многих местах России, тогда исполнятся пророческие слова Петра Великого: «Сей минерал если не нам, то нашим потомкам будет весьма полезен».

    Точно возражая ему, академик Григорий Петрович Гельмерсен, автор первых пластовых карт месторождений угля, введший строго научную систему изучения Донецкого бассейна и заложивший фундамент инструментальной съемки, лет десять спустя писал в своем труде «Несколько соображений о значении каменноугольного промысла в России»:

    «Мы не ошибемся, если предположим, что каменный уголь был известен в этих местах на Донецком кряже задолго до времен Петра Первого, потому что в безлесных краях он выходит наружу в бесчисленно многих местах, кроме того, дождевые и снеговые воды ежегодно открывают в оврагах (балках) новые пласты каменного угля, закрытые напоенною почвой».

    Опубликована эта статья в 1847 году. Ковалевского — в 1838.

    А еще раньше, в 1795 году, екатеринославский горный инженер Иван Бригонцов подготовил к изданию «Руководство к познанию и употреблению каменного угля», в котором подчеркивал:

    «Рассуждая о добротах последнего, можно его по всей справедливости отнести к числу первых, хотя и отдаленных средств, способствующих человеческой жизни... Между сокровищами земного шара можно по всей справедливости дать каменному углю первое место...»

    Свидетельства эти из более близких, памятных нам времен, а хотелось бы забраться вглубь веков и кое-что уяснить для себя из давнишней истории отчего края. Потому-то вновь и вновь обращаюсь к легендам. А тем более, что они порой настолько правдоподобны, что выглядят былями.

    Однажды бродил охотник по дикой степи, по балкам и выбалкам, по овражным перелескам в поисках добычи. Уже и подустал малость. Солнце же тем временем сдвинулось с полдня на запад, пора было и домой возвращаться — до дома ого-го еще сколько топать!

    И он решил отдохнуть немного, а заодно чего-нибудь поесть, чтоб пополнить силы, согреть нутро кипятком. Снял с плеча добытого на охоте зайца, тетерева, пойманного сельцами, рогожную торбу с несколькими окуньками, которых он поймал горстями на мелких и узких перекатах в Лугани. А еще на подходе сюда приметил родничок в байраке, к нему он и спустился.

    Затем начал собирать сушняк для костра. Видит, у подножия крутолобого склона балки свежий скат — лисья нора. Однако что за диво: земля, которую выгребала лапами рыжая наружу, какая-то необычная — черная-пречерная с виду, а в ней поблескивают черные камушки, большие и маленькие.

    Осмотрел нору. Сомнений не было: лисья. Да вот и шерсть рыжеватая в бурьяне позастревала.

    Охотник, вернувшись, расчистил старое пастушье кострище, обложил его черными камнями, принесенными от лисьей норы, высек огонь. Когда сушняк разгорелся, положил на жар завернутого в лопух окуня целиком, а сверху присыпал той же черной землей, чтоб он побыстрее упарился и равномерно спекся. И прилег отдыхать ...

    Через какое-то время кинулся поглядеть на пекшуюся рыбу и страшно удивился: земля и камушки, принесенные от норы, были теперь не черные, а красные, охваченные поверху синими огоньками. Разгреб поскорее костерок, а от окуня одна зола осталась — сгорел вместе с лопушиными листьями.

    — Ты смотри! — поразился охотник. — Земля горит! Или наваждение бесово?

    Он посидел, в раздумье и недоумении разглядывая неслыханное доселе явление, а потом еще взял из норы тех же камешков, бросил в жар. Сначала задымило слегка, и вслед за тем сквозь дым выткнулись небольшие языки зеленовато-красного пламени.

    «Вот так чудасия! — еще больше поразился охотник. — Горит-таки земля!»

    Он и об усталости, и о еде забыл. Быстро набрал в свободную торбу тех камешков и земли черной, подхватил дичь, зайца и рыбу, притужил ремень для ходкости и заторопился в слободу, чтобы рассказать односельчанам о невиданной чудо-находке. А перед глазами у него все время было видение недавно горящей земли.

    Так рассказывается в легенде.

    А как оно на самом деле было, трудно сказать. Столько времени прошло с тех пор, как нашли на Донецком кряже каменный уголь.

    Достоверно лишь известно, что неподалеку от того места, где когда-то в лисьей балке, заросшей байрачным лесом, было найдено угольное каменье, способное возгораться и давать сильный жар, выросло впоследствии селение Лисичий Байрак. А со временем здесь открыли угольную копь, в которой копальщики стали копать и ломать твердый, как камень, уголь. Это, как заверяют ученые-краеведы, и была первая шахта в Донбассе, официально зарегистрированная. Никем неучтенных-то, попросту ям, в коих велась кустарно проворными людьми добыча, было дополна. У вышеназванной же был государственный статус.

    Ныне на краю Лисичьей балки стоит обелиск, а на нем — мраморная доска с надписью:

    «Здесь в 1795 году была заложена первая шахта в Донбассе».

    Лисичий же Байрак как прообраз или первообраз нынешнего Лисичанска, как слобода поселившихся здесь украинских казаков, которые призваны были защищать южные границы Российской Империи от крымских и ногайских татар, возник еще в 1710 году. Запорожцы выбрали уютный, заросший доверху лесом байрак для своего сторожевого поста и местожительства. В байраке водилось много лисиц. Оттого и прозвали его, не долго мудрствуя, Лисичим. А поскольку казаки были способны обживаться обстоятельно, то они и земли окрестные начали впервые осваивать для засева зерном — в первовешнюю пору делать первооранки на кряжистой целине, непаши, и это была первая вспаханная на северных склонах Донецкого кряжа новина.

    Попробуй после всего этого усомниться в легенде, в ее правдоподобности?!

    Хотя первообразность Лисичанска сейчас трудно угадываема — ведь здесь, на Донце, в то время круто обрывались северные отроги Донецкого кряжа, и кручи эти назывались Сокольи, или Соколовы Горы, которые кое-кто путает и поныне с Оленьими...

    Разумеется, это только Российская империя так долго доходила своим отчасти дремучим, отчасти ленивым умом до того, чтобы искать и открывать уголь в подвластных ей землях.

    В то время, как о пользе «угольного каменья» мир знал еще в древности.

    Так, в IV веке до нашей эры древнегреческий философ Аристотель в своей книге «Метеорология» уже поминал об этих горючих камнях как об «имеющих больше от земли, чем от дыма, и называемых углеподобными веществами», сравнивал ископаемый уголь с древесным, который по тем временам использовался для выплавки разных металлов.

    Его ученик Теофаст дополнил своего учителя, написав книгу «История камня», словами: «Среди хрупких камней имеются такие, которые, если положить их в огонь, воспламеняются подобно древесному углю и долго горят... Камни эти используют кузнецы».

    Достоверно известно, о чем поминается в печатных трудах прошлых времен, что уголь каменный добывался, например, в Англии в IX веке, а в Германии — в XII—XIII веках, даже назывались Рурские «угольные копи» немецким врачом, минерологом и металлургом Георгом Бауэром, или Агриколой в его книге «О горном деле...», написанной в 1550 и изданной в 1556 году, уже после его смерти, и ставшей на целых два последующих века пособием по технике горного дела, пробирному искусству...

    А венецианский путешественник Марко Поло в конце XIII века был свидетелем в Северном Китае того, как китайские крестьяне используют в домашнем хозяйстве уголь, причем приловчились к этому давным-давно.

    Непостижимый уму вышел разрыв между познанием об угле в зарубежных странах и нашим, доморощенным открытием его!

    Но не будем, как говорят в Украине, безбатченками.

    А по-русски — Иванами, не помнящими...

    В 1721 году управляющий Бахмутскими солепромыслами Никита Вепрейский и надзиратель Бахмутской крепости, капитан Семен Чирков, подталкиваемые тем, что на выварку соли на взятых ими в аренду промыслах к тому времени уже почитай дочиста были изведены окрестные леса, а ко всему еще и царев указ вышел о строжайшем запрете вырубки, отправились на поиски каменного угля, способного с лихвой заменить дрова. О нем они были наслышаны и от местных крестьян, и от донских казаков и украинских — черкас, которые служили в Изюмском полку у Шидловского.

    Понуждаемые всеми этими обстоятельствами, Вепрейский и Чирков, снарядившись соответственно, двинули на лошадях в верховья речек Беленькой и Лугани. И там им посчастливилось наткнуться на наружные выходы угольных пластов — в балке Скелеватой, то есть Скалистой.

    Доправив находку в Бахмут, они испробовали ее и в кузницах, и под солевыварочными сковородами. Впечатление и результат оказались потрясающими!

    Долго не размышляя, отправили бочонок с найденным углем, а в придачу и еще два бочонка — с другими породами, какие попались им во время поиска, в столичное ведомство — в Камор-коллегию. А оттуда их переправили уже непосредственно в департамент, занимающийся полезными ископаемыми, — в Берг-коллегию, что и было зафиксировано в ее журнале:

    «В прошлом 1722 году января 20-го дня в Берг-коллегию от президента государственной Камор-коллегии господина Голицына прислано для объявления разных руд для проб в двух бочонках да еще в бочонке земляного уголья, которые-де сысканы близ Бахмутских соляных заводов».

    Их-то и будем считать первооткрывателями угля в Донецком крае.

    Ибо Капустина та же Берг-коллегия лишь в конце 1722 года направляет на поиски угля и других руд: «...послать из Берг-коллегии на те места, из которых мест Лодыгин объявил каменное уголье и руду, подьячего, который был посылаем от него, Лодыгина, Григория Капустина и с ним солдата (Никиту Столбова. — И. К.), а именно: на Дон, в казачьи городки близ Кундрючьия городка в Оленьих горах да в Воронежскую губернию близ города Середы под село Белогорье (по тогдашнему — Белогородье. — И. К.) и велеть ему в тех местах того каменья и руд копать в глубину сажени три и более и, накопав пудов по пяти, привести к Москве на ямских, а ежели ямских нет, на наемных...»

    Результаты первой поездки были никудышными. Не повезло Капустину и во вторую поездку — иноземными пробирных дел мастерами привезенные им образцы были забракованы: «...Артиллерии иноземец Марко Фреэр сказал: который земляной уголь дан ему опробывать, который взят в Воронежской губерни в донских городках, согласно доношениям, подьячим Капустиным, и он, Фреэр, тот уголь опробовал. И по пробе явилось, что от оного угля действа никакого не показалось. Только оной уголь в огне трещит и только покраснеет, а жару от него никакого нет. И как вынешь из огня, будет черно, как и первой. Разве в том месте буде оное уголье брать, а копать того места глубже».

    Огорченный Капустин, выказав несогласие с иноземцами, все же поступил так, как и советовалось ему.

    И он открыл-таки уголь, только двумя годами позже Вепрейского и Чиркова, да и в российской стороне Донецкого кряжа, на самой оконечности его северо-восточного отрога — в Оленьих горах на речке Кундрючьей, при ее впадении в Северский Донец. Там и возникли впоследствии Грушевские рудники, вошедшие со временем в объединение угольных шахт города Шахты Ростовской области.

    За весь прошедший XX век краеведы и историки так и не пришли к единому мнению о первооткрывательстве донецкого угля.

    Наиболее доказательным, на мой взгляд, является известный краевед Владимир Подов. Свои изыскания он подробно изложил в книгах «Открытие Донбасса» и «Легенды и были Донбасса».

    А как же быть с Лисичанском, вернее с Лисичьей балкой, где была построена первая в Донбассе шахта? Да и памятник Капустину к тому же открыт.

    И здесь Подов доказателен, ссылаясь на первооткрытие руководителем горной экспедиции Черноморского флота Николаем Федоровичем Аврамовым. В декабре 1792 года Аврамов сообщал губернатору Кохановскому: «... при помянутом селе Вышнем от оного вверх по Донцу верстах в четырех в казенных к тому селу принадлежащих дачах в боераке, называемом Лисичьим, найден мною слой каменного угля толщиною в аршин, в длину открыто шурфом на 25 сажен... Да и уголь по чинимому мною опыту оказался несравненно лучшей доброты, нежели тот, который открыт был в Донецком уезде при речке Белой...»

    Да ошибся он: запасы угля оказались невелики и качества неважного.

    А вот в других местах угольные пласты наслаивались друг на друга, будто в слоеном пироге, на недосягаемую глубину.

    «Из всех русских месторождений каменных углей на ближайшей очереди стоит донецкое, — писал гениальный создатель периодической системы химических элементов. — Оно одно из богатейших в мире как по обширности и количеству углей, так и по разнообразию сортов, между которыми многие обладают наилучшими качествами. Донецкий уголь не только может дать возможность развитию около него множества производств, требующих массу угля (каковы: добыча чугуна и железа, получение соды и других химических продуктов стеклоизделия, фарфоровые и тому подобные дела, для коих есть на месте все необходимое), не только способен снабдить весь юг и восток России недостающим там топливом, но, при соответствующих мерах, должен оживить, вместе с Тквибульским (Кутаисской губ.) каменным углем, развитие парового судоходства и железного судостроения на Черном и Азовском морях и по рекам».

    Еще и добавлял: «Такого сочетания, как там, на Донце, массы благоприятных для расцвета промышленности условий нет нигде в Европе...»

    Тот же Менделеев впервые и опоэтизировал каменноугольные пласты, назвав их «черными великанами»:

    «Много, много веков в земле пластом лежат, не шевелясь, могучие черные великаны. По слову знахарей их поднимают в наше время и берут в услугу. Без рабов стали обходиться, а сделались сильнее, такие дела великанами производят, о которых при рабах не смели думать. Черные гиганты шутя двигают корабли, молча, день и ночь, вертят затейливые машины, все выделывают на сложных заводах и фабриках, катят, где велят, целые поезда с людьми ли, или с товарами, куют, прядут, силу хозяйскую, спокойствие и досуг во много раз увеличили.

    Не из сказки это — из жизни, у всех на глазах. Это поднятые великаны, носители силы и работы — каменные угли, а знахари — наука и промышленность».

    Так писал он после того, как побывал в нашем крае в 1887 и 1888 годах.

    О том же времени и о том, что деялось в Донецком крае в конце XIX века, размышлял в своих заметках о прозе Куприна и Константин Паустовский:

    «В те годы донецкие земли быстро теряли патриархальный характер чеховской «Степи»... Степная поэзия «Слова о полку Игореве» ушла в невозвратное прошлое...

    Донецкий бассейн охватила золотая каменноугольная лихорадка. Угленосные участки раскупались за бешеные деньги. Создавались акционерные компании, строились шахты и заводы. Шло жестокое соревнование между русскими промышленниками и иностранцами. Иностранцы почти всегда побеждали, у них была старая сноровка, а русские толстосумы, недавние купцы и подрядчики, пока что примеривались и приспосабливались и знали только один способ выколачивать прибыли — выжимать все до конца из людей, земли и машин».

    Для далеких потомков тех, кто обживал дикие донецкие степи и кто осваивал недра Донецкого кряжа, бесценным художественным свидетельством является и стихотворение Александра Блока:

    Нет, не видно там княжьего стяга,
    Не шеломами черпают Дон,
    И прекрасная внучка варяга
    Не клянет половецкий полон...
    Нет, не вьются там по ветру чубы,
    Не пестреют в степях бунчуки...
    Там чернеют фабричные трубы,
    Там заводские стонут гудки.
    Путь степной — без конца, без исхода,
    Степь, да ветер, да ветер, — и вдруг
    Многоярусный корпус завода,
    Города из рабочих лачуг...
    На пустынном просторе, на диком
    Ты все та, что была, и не та,
    Новым ты обернулась мне ликом,
    И другая волнует мечта...
    Черный уголь — подземный мессия,
    Черный уголь — здесь царь и жених,
    Но не страшен, невеста, Россия,
    Голос каменных песен твоих!
    Уголь стонет, и соль забелелась,
    И железная воет руда...
    То над степью пустой загорелась
    Мне Америки новой звезда!

    Стихотворение так и называется — «Новая Америка».

    И действительно, до сих пор хранят в памяти старожилы Нелеповки, что на речке Казенный Торец неподалеку от Горловки, расположенной в угольном центре Донбасса, как на новопоявившихся Щербиновских рудниках называли поселение углекопов в духе той «лихорадки» — Нью-Йорком. Это уж после них, обустроенных в землянках и на скорую руку сколоченных бараках, стали прозывать и Шанхаями, и Нахаловками, и Собачевками, и Кабыздоховками, и Трущобами... На свой, чисто славянский понятийный образец, учитывая вид жилища и условия жития-бытия в нем.

    Продолжение статьи

    Самое красивое видео о Донбассе



    Другие новости по теме:
    Просмотров: 3043 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
    Опрос сайта
    Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

    Панель управления
    Регистрация | Напомнить?






      Логин:
    Пароль:
    Друзья сайта
    Бесплатная библиотека
    Дизайн Вашего сайта
    Рейтинг@Mail.ru
    D o n p a t r i o t . r u
     Издательство: Я патриот Донбасса.
     Верстка: Raven Black
     Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
     Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
     Соцсети: ВК, ОК, Facebook
     Периодичность: всегда с Вами
     Цена: информация беcценна
     Сайт работает до последнего посетителя.
    Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
    Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
    .