Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
Календарь
«    Июнь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 
Архив сайта
Июнь 2017 (4)
Май 2017 (4)
Апрель 2017 (3)
Март 2017 (16)
Февраль 2017 (1)
Январь 2017 (4)

Дума о первом руднике. Часть 1



Этот угольный рудник вошел особняком в историю всего Донбасса.

Оттого и дума отдельная про него затеяна. Да еще с этаким дальним зачином, чтоб было ясно, откуда что взялось.

У центрального угольного района донецкого бассейна, где возник Первый рудник, своеобычная предыстория. И старожитная, и промышленная.

Территория его находится на западных отрогах Донецкого кряжа и возвышается над уровнем моря до трехсот метров.

Отсюда начинают свой робкий, порой еле приметный бег около тридцати речек и речушек, устремляясь затем в разные концы света и с неимоверными трудами торя себе путь в кряжистых, твердокаменных породах. Потому-то они и извилисты, и порожисты, и зачастую с крутыми берегами.

Самая большая из них — Лугань, правый приток Северского Донца.

Потом — Бахмутка, она тоже является правым притоком Донца, только в отличие от Лугани, подавшейся на северо-восток, бежит строго на север. По преданиям, она когда-то была судоходной и по ней ходили из Сурожского моря, то бишь Азовского, в северные земли. Даже будто бы в здешних пределах затонуло турецкое судно с золотом и до сих пор покоится на ее дне. Да русло ведь меняло направления время от времени, а с ним сдвигались и долины. Поди отыщи теперь, в каком месте хранит наша земля загадочное свидетельство той минувшины.

И река Корсунь, правый приток Крынки, словно оттолкнувшись от двух предыдущих речек, стремит свои воды уже в прямо противоположном направлении — на юго-восток. С ней-то, а точнее с Корсунской балкой в начале ее истока, и связана первоистория Первого рудника...

А еще ведь и Железная Балка, что течет на запад, и Кривой Торец, Широкая Балка, Соломенная, Скотоватая Балка, речушка Гурты, берущая свой исток в Большом лесу, речки Железная и Булавинка... Что ни река, то и история не только здешней местности, а и вгего нашего края!

Археологи доказали, что этот уголок земли донецкой человек осваивал еще в древнекаменном веке, в эпоху палеолита. И в новокаменном, неолитном, после таяния ледников, здесь тоже, и охотились, и рыбалили люди. Точно так же, как и в последующие эпохи — бронзы и меди — местожительствовали тут древние, о чем засвидетельствовали раскопки кургана Беева Могила неподалеку от Пантелеймоновки.

До новой эры по этим степным просторам, входившим в состав необъятной Евразийской степи, кочевали воинственные племена киммерийцев, скифов, сарматов, восточногерманских готов, северокитайских гуннов, половцев, монголов, крымских татар и ногайцев...

По этой же территории, петляя водоразделом между Jlyганью и Бахмуткой от верховий недалекого Кальмиуса, тянулся на север Кальмиусский шлях, или сакма. По нему, как и по Муравскому шляху, который пролегал несколько западнее, крымчаки совершали свои грозные, опустошительные набеги и вглубь Московского государства, и на попутные славянские поселения в Донецком крае.

Пролегала здесь и Царская, или Ханская дорога, ведущая к Астрахни, и путь, соединявший запорожских и донских казаков в час их лихого единоборства с турками — вверх от Азовского побережья по Миусу, Крынке, Корсуни до верховьев Лугани и вдоль нее дальше на Дон. Оттого-то и запорожские зимовники обосновались вблизи этих путей-сообщений еще в начале XVII века, а когда стали более-менее налаживаться солепромыслы на Торских озерах, до которых ходу конным шагом было всего-ничего, тут из старожитниц запорожских, точно грибы, пошли вразброс укореняться казаки. А вслед за ними сюда российское правительство, ущемляя казачьи вольности, начало определять на постоянное пребывание полки царских войск — организовывать государственные воинские слободы, в частности Иллирийского гусарского полка, а также Славяносербского.

Впоследствии военнопоселенцы из гусар, объединившись с переселенцами Полтавщины, да и всей Слобожанщины, образовали слободу Железное, а старожили-запорожцы с переселенцами из Черниговской и Полтавской губерний — слободу Зайцево.

Позже из этих старинных слобод, едва этот край охватила угольная лихорадка, одно за другим взялись отпочковываться новые небольшие поселения — хутора. Они-то, собственно, и явились предтечей будущих шахтерских поселков и городков... Да и рабочая сила оттуда первоначально черпалась. Как и из Государева Байрака, находившегося чуть восточнее Железного и Зайцево.

Вот что разведал об этой местности горловский неутомимый краевед Анатолий Шевченко:

«Царское правительство, желая заселить малолюдные южные степи и защитить их от набегов татар, выделил сербским переселенцам земли между Бахмуткой и Луганкой. Дело в том, что в середине XVIII века на службу в русскую армию попросились сербские офицеры Иван Шевич и Райко Прерадович, подданные Австро-Венгрии. Вместе с ними прибыли и их соотечественники. Вот им-то и была дарована царской милостью эта земля. Из переселенцев Прерадович сформировал Бахмутский гусарский полк. На том месте, где теперь село Государев Байрак, разместилась 9-я рота. Потому-то это село еще называлось и Девятой ротой. Однако из-за частых набегов кочевников многие из них погибли или померли из-за неблагоприятных условий тогдашней малообжитой дикой степи.

Особенно трагичным был 1768 год. Орды крымских и ногайских татар опустошили Бахмутскую провинцию, разорили и Государев Байрак дотла.

И вновь царское самодержавие переселяет новых поселенцев в донецкие степи — на этот раз молдаван и волохов, которые были под гнетом Турции. Они с надеждой смотрели на Россию, которая могла бы освободить их от иноземных угнетателей. Волохи и молдаване тысячами снимались с обжитых ими просторов вдоль Дуная и Днестра и двигались в Россию. Многие из них осели в Бахмутском уезде Екате- ринославской губернии.

Согласно с решением Бахмутской провинциальной канцелярии в 1770 году в районе села Государев Байрак поселились волохи. Сообща с местными жителями они создали государственную воинскую слободу Государев Байрак. И через каких-нибудь десять с небольшим лет здесь уже проживало свыше шестисот человек — мужчин и женщин, половина на половину. От них-то и произросло родословное древо нынешних здешних жителей».

Краевед, ко всему, и легенду записал о том, откуда взялось такое величественно-поэтичное название — Государев Байрак.

Порой в нем чудится даже пренебрежительно-горделивый оттенок вперемежку с заземленным, почвенным духом, как если бы селение обеими ногами опиралось о донецкую землю в самом, возможно, живописном из множества ее буераков, а макушкой все еще тянулась к вершине высокой, недосягаемой для простых смертных власти, какая в то давнее время пыталась господствовать и над вольнолюбивой Запорожской Сечью, чьи земельные вольности простирались до здешних пределов.

Триста лет тому назад эта местность была совсем безлюдной. Венчалась она высоким бугром, а рядом пролегал глубокий яр. По склонам яра росли кряжистые дубы, вокруг них стлалась густая шелковистая трава. Куда ни посмотришь окрест — повсюду виднеется зелено-золотистый океан нетронутых степных трав и цветов. Воздух наполнялся голосами птиц. Высоко в небе кружили коршуны, орлы, высматривая добычу. Ничто не нарушало здесь первозданный покой донецкой степи. Изредка лишь на байрачные поляны выскакивали зайцы, чтоб полакомиться сочной травушкой, иногда пробегали лисицы, которые, крадучись, набрасывались на дремавших под зноем птиц либо ловили полевых мышей и забавлялись ими; темной же ночью на опушки выходили волки — на свою грозную охоту.

Да вскоре пришли сюда люди. Это были запорожцы. После кровавых и яростных битв с турками, татарами и польской шляхтой запорожские казаки на зиму расходились по глухим хуторам и селам, здесь они отдыхали, набирались сил, «грели животы свои», а весной снова шли в Сечь.

Старые запорожцы, которые уже не могли служить, обосновывались нередко на обжитых местах. Местность возле истоков Луганки они называли байраком, то бишь яром, заросшим кустарником и деревьями. Там они и жили. Считали своей вотчиной.

В конце XVII века Российская держава усиленно начала нести борьбу за выходы к Азовскому и Черному морям. Царь Петр I сделал успешный поход на юг страны и разгромил в крепости Азов турок. (В 1696 году, а первый, в 1695, был неудачным. — И. К.) Возвращаясь обратно с небольшим отрядом солдат и запорожских казаков, тоже принимавших участие в битве, он прямил путь через донецкую степь. Стояла неимоверная жарища. Устали кони и люди, а тем временем уже подходили к буерачной дубраве.

Петр и решил немного передохнуть, приказал остановиться. Вкруг бугра, где отдыхал царь, поставили шатры, и солдаты спрятались в них от немилосердного солнца. Несколько казаков спустились в яр, чтобы найти родник или криницу и освежиться ключевой водою.

Неожиданно, словно из-под земли, появились татары. Завязалась жестокая сечь.

Государь стоял на бугре, наблюдал за ходом битвы и отдавал те или иные распоряжения. Самоотверженно бились солдаты и казаки с коварными кочевниками. Буерак и дубрава полнились лязганьем сабель, выстрелами из пистолей, ржанием коней.

Долго бились. Не выдержали татары мощного натиска, бросились наутек. И казаки преследовали их, пока те не скрылись за дальними курганами.

Петр I со своим отрядом направился в российскую столицу, а весть о том, что государь с войском побил басурманов, разнеслась по всему Донецкому краю.

С тех пор за этим местом само по себе и утвердилось название Государев Байрак. А позже оно перешло и на селение, которое возникло поблизости.

Под конец поведанного краевед заключает:

«Такие вот были и небыли Государева Байрака, самого древнего поселения в черте города Горловки. В нем — живая история нашего края».

И заключает, как увидим дальше, не без основания.

Уголь в центральном Донбассе, на месте нынешней Горловки и ее окрестностей, на тех же, примером, Щербиновских рудниках, представлявших изначально собой просто шахты-ямы, как, впрочем, и по Железной и Корсунской балкам в таких же самодельных ямах-колодцах, начали добывать крестьяне, выходцы из старых здешних поселений Зайцево, Железное, Государев Байрак, еще в 1803—1806 годах, а то и раньше.

Но особо оживилась здесь угледобыча только во второй половине XIX века, когда начали прокладывать через земли этих жителей железную дорогу — Курско-Харьковско-Азов скую.

Маршрут дороги был выбран не сразу. Сначала предполагалось тянуть ее из Москвы на Харьков и далее на Феодосию, с боковой веткой до Севастополя, для военных нужд. А уж после проложить и на Лозовую, Славянск, пройти мимо Лисичанской угольной копи, открытой еще в 1795 году, и потом мимо Луганского чугунолитейного завода, строительство которого тоже было начато в конце XVIII века англичанином Гаскойном: он даже наладил было производство пушек и ядер для военно-морского флота на Азовском и Черном морях.

Однако в последующем выяснилось, что маршрут сей неперспективен. В смысле промышленной разработки Донецкого кряжа, его подземных кладов. Доставка железной руды в Луганск из Городища обходилась дорого, да и лисичанский уголь на поверку оказался малопригодным для плавки чугуна, поскольку был некоксующимся, так что с открытием этой копи явно поторопились, опираясь на поспешную разведку залегающих в Лисичьем байраке пластов и скоропалительных выводов об их качестве. Чего уж тут огород городить?

Обратимся к свидетельству писателя Ильи Гонимова, написавшего историю построения англичанином Джоном Юзом металлургического завода на реке Кальмиус:

«По поручению русского горнопромышленника графа Демидова инженер Ле-Пле по путям, давно открытым русскими учеными и исследователями, описал 135 угольных и 22 рудных месторождений. Советы и предложения Ле-Пле поражали своей парадоксальностью и анекдотичностью и тем не менее получили одобрение придворных чиновников, большею частью иностранцев.

Так, Ле-Пле утверждал, что местные крестьяне-украинцы, избалованные плодородием своей земли, не пойдут в горные разработки даже тогда, когда их труд будет хорошо оплачен.

Наблюдая, как чумаки везли рыбу с Волги и Каспия в донецкие степи и как в обратный свой рейс брали уголь для продажи жителям местностей, в которых ощущается недостаток топлива, Ле-Пле сделал вывод, что в Донецком бассейне нет смысла строить железные дороги, так как они не держат конкуренции длиннорогих украинских волов».

Заметим попутно, что южные металлургические заводы впоследствии пытались строить и в Керчи, и на речках Корсуни и Булавинке, и в Лисичанске на Северском Донце, однако наиболее удачным, жизнеспособным, могущим работать с прибылью в конце концов оказался Юзовский завод, который в 1872 году «разрешил проблему чугуна в Донецком бассейне».

Жизнь ему дала в конечном счете Курско-Харьковско-Азовская железная дорога, как и угольному центральному району Донбасса.

Первоочередность выбора постройки железной дороги по Донецкому кряжу и в том направлении, какое у нее сейчас, предопределили геологические поиски Евграфа Павловича Ковалевского и геологическими поисковыми и разведывательными группами и партиями, которые он опекал.

Результаты находок полезных ископаемых на этих участках и взял за основу для прокладки маршрута петербургский профессор Павел Петрович Мельников. Он создал экспедицию и отправился в Донецкий край.

Первый набросок на карте будущей магистрали, сделанный им, учитывал месторождения следующего горного сырья: строительного камня, известняка, песка, глины, угля.

Пытливый ум ученого не мог довольствоваться сделанным. Да и одержимость патриота своего Отечества не позволяла останавливаться на полдороге.

И вот Мельников снова собирает экспедицию из надежных, смекалистых и выносливых людей.

На сей раз их путь-дорога пролегла из Славянска по водоразделам Кривого Торца, Бахмутки, Корсуни, Лугани, Крынки до владений графа Иловайского.

Понятно, это не были ни столбовая дорога — большая проезжая, с верстовыми столбами, ни торная — наезженная, утоптанная, гладкая и ровная, ни бытый, как говорят в Украине, широкий шлях, проложенный бог ведает когда чумаками или кочевниками. Проселки, правда, попадались. Но очень редко из-за малолюдства степного.

Двигались, считай, по полному бездорожью. Под нестерпимо палящим солнцем засушливого лета, с безводьем кряжистого водораздела, в пыли.

Более двухсот километров прошагала геологическая партия Павла Петровича Мельникова!

А затем, отдохнув немного в графском имении, геологи двинулись дальше на юго-восток, в сторону Таганрога. И одолели не меньшую даль, чем до этого!

Хух, можно бы и дух перевести. Тем более, что дело сделано. Они не только определили главное направление будущего железнодорожного пути, а и обозначили побочные ветки для подъезда к тем или иным уже хорошо разведанным месторождениям. Учли и то, что каменноугольный бассейн по геологоразведке обнимал собой часть Войска Донского, в частности Черкасский, Таганрогский, Миусский и Донецкий округа, Бахмутский и Славяно-Сербский уезды Екатерино- славской губернии, захватывал отчасти и Изюмский уезд Харьковской губернии. По беглым подсчетам общая площадь одной только каменноугольной формации Донецкого бассейна уже тогда исчислялась в 2500 квадратных верст величиною. Если же принять во внимание простирание залегающих пластов под новейшими образованиями периода более позднего формирования углей — и на восток, и на запад, и на север, то эта площадь будет куда больше. Что, собственно говоря, и утверждали тогдашние ученые, а впоследствии, через многие десятки лет, уже в XX веке, подтвердили и практики, определив новое понятие — Большой Донбасс.

А на тот час геологи, избежав трудоемкого, дорогого из-за сложного рельефа крюка, какой довелось бы делать, избери они путь мимо Лисичанска и Луганска на Таганрог, взяли за основу сердцевину кряжа. По этому направлению как раз и предполагалось в скором времени вести промышленные разработки Донецкого кряжа.

Все, казалось бы, учтено было!

Одно лишь упустили из виду поисковики и главный проектант — нерасторопность русского капитала, а точнее его владельцев.

Хотя справедливости ради уточним, что в XIX веке, когда вспыхнула угольная лихорадка в Донецком бассейне, все же нашелся человек, который на оставленные родителем в наследие средства не только прокладывал чугунки у берегов Волги и в Сибири, а и помог выстроить в Луганске красивое здание одного из образцовых на то время в России железнодорожного училища.

Им был не кто иной как Савва Иванович Мамонтов, русский промышленник, богатый покровитель наук всевозможных и искусства.

Может быть потому, что он следовал отцовому завету: «Праздность есть порок, труд не есть добродетель, а исполнение прямого долга в жизни».

Когда читаешь о благих деяниях этого покровителя, невольно завидуешь его современникам. То-то был благодетель! Не оскорбил и не унизил никого ни словом надменным, ни снисходительностью при той или иной просьбе о помощи, да и сама помощь не выглядела подачкой, как часто-густо случается в теперешнее время.

Одним словом, не чета нашим нынешним доморощенным, скоропалительно объявившимся, «крутым» толстосумам.

Ну, что ж тут поделаешь? И от правды эдакой никуда не денешься. Толстосумство в худшем, жмотском, облике процветает у нас махрово. Оно и вовсе сделалось безобразным из-за беспамятства, забвения отчего порога как собственной пуповины. Всей отчей земли! А кому, как не им, благоденствовать ее? Хотя бы в интересах кровных потомков, которым жить на ней не безродно...

Но не будем, сердце, впадать в то же невежество, в ту же беспамятную, манкуртскую низость!

Экспедиция завершилась в 1856 году, а строительство железной дороги буквально наискось через Донецкий кряж началось в 1867 году, лишь спустя более десяти лет.

Проигранная Крымская кампания, во время которой явственно и гибельно ощутилась нехватка чугуна для снаряжения Азовской и Черноморских военных флотилий пушками и ядрами, подтолкнула было намерения проложить необходимую железную магистраль, даже поиски ее наиболее выгодных и полезных, и удобных путей, но не саму постройку. Труды геологов так и остались на географических и геологических картах да в соответствующих отчетах, детально конкретизированных набросках, выглядевших ранее абрисными, в научно и практически обоснованных выводах и предметных заключениях.

Причем, государственное ведомство, наподобие современного Министерства путей сообщения, с принятием соответствующего решения относительно сооружения Донецкой каменноугольной железной дороги и еще затянуло время чуть ли не на десять лет!

А строительство Курско-Харьковско-Азовской дороги начало акционерное общество, возглавляемое коммерции советником, видным предпринимателем Самуилом Поляковым.

Прокладка оказалась непростым делом еще и потому, что железнодорожную ветку, хочешь не хочешь, доводилось тянуть через земли, представлявшие собственность помещиков и местных жителей.

Землевладельцы либо настаивали, чтобы чугунка проходила как раз по их угодьям, усматривая в этом, по всей видимости, коммерческий интерес для сбыта своей сельскохозяйственной продукции, либо противились, а уступку готовы были сделать лишь в том случае, если разделительные пункты — станции, полустанки, разъезды — назовут именами их ближайших родственников.

А когда прокладывали железнодорожные пути по землям слобод Государев Байрак, Железное и Зайцево, возникшую здесь станцию назвали именем сельского жителя Никиты Девятилова.

Выходец он был из однодворцев — государственных крестьян особой группы, образовавшейся в России в XVIII веке из потомков мелких служилых людей, занимавшей промежуточное положение между крестьянством и мелкопоместным дворянством, — из села Солдатского Белгородского уезда. И сюда переведен со всеми своими односельчанами правительством.

Человеку деятельному, сметливому, благочестивому, ему было в охотку и в радость и местность для застройки новопоселенцев распланировать, и соорудить мазанки для бедных семей, и построить шпиталь для тех же бедняков, нищих и калек, приходскую школу, избу для сходов — соборных собраний, или попросту — сходбищ, и дом для служб церковного притча, а с тем и выбрать подходящее место для постройки церкви. И благодарные жители еще при его жизни назвали новопоселение его именем. А уж станцию — и сам бог, как говорится, велел.

А тем более, что до этого на том же месте Девятилов основал — первоснователем явился! — постоялый двор — помещение для ночлега, с двором для лошадей и экипажей проезжающих, ну и с трактирчиком, как водилось.

Станция и поныне носит имя Никиты Девятилова — Никитовка. Крупнейшая узловая станция в Донбассе! Здесь перекрещиваются стальные пути, ведущие на Харьков и Москву, на Луганск, Ростов и Таганрог, на Днепропетровск и Киев, на Донецк и Мариуполь. Узел что надо! Связал воедино и современность, и далекое прошлое нашего края.

Продолжение статьи

Самое красивое видео о Донбассе



Другие новости по теме:
Просмотров: 1360 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
Опрос сайта
Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

Панель управления
Регистрация | Напомнить?






  Логин:
Пароль:
Друзья сайта
Бесплатная библиотека
Дизайн Вашего сайта
Рейтинг@Mail.ru
D o n p a t r i o t . r u
 Издательство: Я патриот Донбасса.
 Верстка: Raven Black
 Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
 Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
 Соцсети: ВК, ОК, Facebook
 Периодичность: всегда с Вами
 Цена: информация беcценна
 Сайт работает до последнего посетителя.
Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
.