Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
Календарь
«    Май 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031 
Архив сайта
Май 2017 (2)
Апрель 2017 (3)
Март 2017 (16)
Февраль 2017 (1)
Январь 2017 (4)
Декабрь 2016 (3)

Дума о первом руднике. Часть 3



Начало статьи

В XIX веке на Первом руднике хозяйничали, с царевого согласия, преимущественно иностранцы: Кноте, Баг, Фрэнс, Менниль... Им не было дела до того, в каких условиях работают углекопы, в каких условиях живут их семьи. Чужеземцев интересовало лишь одно — как бы побольше выжать из наемного люда сил и поувесистей сколотить капитал, с лихвой вернуть вложенные ими деньги. Не заботились они ни о технике безопасности должным образом, ни о газовом режиме в выработках. И не случайно 28 марта 1889 года на Корсунской копи № 1 произошел потрясающей силы взрыв болотного газа — метана, во время которого погибло тридцать один человек.

Иностранцы не гнушались трудом ни женщин, ни детей — всех, кто мог посильно, а то и сверх всяких сил работать на них.

Ненависть к шахтовладельцам исподволь нарастала в народе. В бесчисленных «страданиях» и частушках углекопы изливали свою душу.

Так, о Менниле они сложили незатейливую песенку:

Добр, добр пан Менниль —
Всех обул и накормил,
Деньги гонит он в Париж,
Нам сует один кукиш.

Рос протест, вызревал народный гнев, накалялась ненависть к угнетателям и поработителям, как чужестранным, так и доморощенным. И уже в начале нынешнего века углекопы Первого рудника из рук в руки передавали листовку с таким содержанием:

«Тяжело живется вам, шахтеры. Тяжко достается кусок хлеба. Лишились вы земли, и нужда оторвала многих из вас от родных, жен и детей, загнала в этот глухой угол и мрачную проклятую шахту, темную, как ночь осенняя! Луч солнца никогда не проникает туда. Нет и воздуху в шахте: копоть и угольная пыль наполняет ваши легкие. Вода пронизывает ваше тело до костей. Грязь и сажу ничем не смоешь...»

Листовку эту издал в 1903 году Донской комитет РСДРП — Российской социал-демократической партии.

Прозрению шахтеров помогала и листовка «Клятва», написанная штейгером Первого рудника Аркадием Коцом, пред тем закончившим в Головке горное училище С. С. Полякова. Впоследствии он эмигрировал во Францию. Он же, к слову, и перевел на русский язык международный пролетарский гимн «Интернационал», текст для коего, уточним на забывчивый случай, написал поэт Эжен Потье, а музыку сочинил Поль Дегейтер. Впервые на русском «интернационал» был опубликован в 1902 году.

Пожелтевшие, но все же четкие снимки, разысканные у старожилов, в их семейных альбомах, помогают представить места первых маевок — Корсунскую и Железную балки.

Сюда с глазами грозными, как порох,
Сходились молчаливые шахтеры.
Их вековая ненависть вела.
Дорогу открывая горнякам
И в дрожь бросая царскую охранку,
Зовущая к оружью «Варшавянка»
Отсюда шла к угрюмым рудникам,

— напишет много лет спустя горловчанин, русский поэт Владимир Демидов.

В 1903 год маевки вылились в демонстрацию рабочих 1 мая, а затем и забастовку шахтеров Первого рудника. Они не вышли на работу и потребовали от шахтовладельцев повышения зарплаты и сокращения рабочего дня. Их поддержали рабочие других горловских рудников. Спустя какое-то время они выдвигали не только экономические, а уже и политические требования.

Все это в конце концов завершилось вооруженным восстанием: в 1905 году у породных отвалов Первого рудника рабочие дружины, вооруженные стальными пиками и отнятыми у казаков винтовками, вступили в неравный бой с царскими сатрапами.

В отечественную историю он вошел под названием «Горловский бой».

На помощь углекопам Первого рудника в тот год поспешили рабочие дружины из Ясиноватой, Енакиева, Авдеевки, Гришина, Алчевска. Возглавляли восстание учитель рудничной школы Андрей Семенович Гречнев, слесарь Первого рудника Василий Петрович Григоращенко, забойщики Даниил Романович Галицев, Клим Иванович Киселев...

Бой рабочих дружин с царскими хорошо вооруженными войсками и казачьими отрядами был жесток и неравен.

Вот как начинается рассказ о тех декабрьских событиях в поэме «Дружины» родоначальника поэтической рабочей традиции в литературе о Донбассе, Почетного шахтера, Почетного гражданина Горловки Павла Григорьевича Беспощадного:

Снежинки дрожали,
Кружились,
Тужили
Над первой погибшей
Рабочей дружиной.
Прожорливым птицам —
Раздолье, веселье.
Но мертвым не спится
На снежной постели...
Раскрытые рты
В недопетом гимне,
Стеклянные взоры
Глядят на Зимний.
На Зимний, что высится
Каменным гробом,
На Зимний,
Что их повалил в сугробы...

Один из героев поэмы пророчествует:

Отсюда расплещется пламя —
Желанной свободой горя,
Поднимут заветное знамя
Шахтеры.  Пойдут на царя!

Так оно и случилось, и не вина, а беда шахтеров Первого рудника, что их протест, их возмущение нечеловеческими условиями работы и жизни, вылившиеся сначала в вооруженное восстание 1905 года, а затем обернувшиеся не менее кровавыми русской революцией и последовавшей за ней гражданской войной, политики тогдашние и последующие, как было это во все времена и во все века человеческой истории, извратили, как им вздумалось. Шахтеры боролись отважно, с надеждой и верой, пусть и не сбывшейся, пускай оказавшейся даже и наивной, принесшей горькие разочарования внукам и правнукам, — однако ж с выстраданной и оттого беззаветной верой в достойное их самоотверженного житейского и гражданского подвига скорое грядущее.

Но обратимся к воспоминаниям старейшего горняка Первого рудника Федора Дмитриевича Клокова, который еще в двенадцатилетнем возрасте приехал в поисках лучшей доли из Курской губернии на Старо-Поляковский рудник, как прозывали одно время Корсунскую копь № 1, то есть Первый рудник.

«В Горловке, — вспоминает ветеран гражданской войны, — с первых дней революции 1917 года организовались партизанские отряды... Через Горловку проходили воинские эшелоны с донскими и кубанскими казаками, которые спешили соединиться с контрреволюционерами Дона, но из нашего города они зачастую уезжали без оружия. За счет врагов вооружались партизаны. Вскоре в Горловку приехал командированный из Центра латыш Адольф Яковлевич Аккерман, который приступил к организации партизанского молодежного отряда. Мы выступили на Дон, где в это время бесчинствовал белогвардейский генерал Каледин.

...Под станцией Ряженое... по направлению — Матвеев Курган... Таганрог... захватили целый арсенал оружия: японские карабины, английские винтовки, русские пулеметы «Максим», бельгийские браунинги и, кроме того, американские продукты...»

Далее старый горняк и воин упоминает из той прошлой жизни очень любопытную подробность:

«По пути к Царицыну мы создали бронепоезд: два железнодорожных пульмана выложили изнутри мешками с песком, прорубили бойницы для пулеметов...

Командиром бронепоезда был выбран бывший рабочий ртутного рудника Тихон Павлович Матросов. В Царицыне нам разрешили построить настоящий бронепоезд. Вся команда принимала участие в его создании. Это были шахтеры из Горловки. Поэтому бронепоезду дали имя «Углекоп».

Этот факт подтверждается и подлинными документами Центрального Государственного архива Советской Армии. Из них видно, что бронепоезд «Углекоп», ставший за бесстрашие, героизм и самоотверженность шахтеров Легендарным, участвовал в боях на Северном Кавказе, затем был на Южном фронте и с десантным отрядом прошел по железнодорожным линиям на Христиновку, Киев, Умань...

При этом нельзя не упомянуть и об ординарце легендарного командарма Семена Михайловича Буденного — о славном Ермачке, как его попросту, по-свойски называли в близком окружении.

После долгих боев он вложил саблю в ножны и снова взялся за обушок, чтобы трудом своим как бы продлить свой ратный подвиг, поднять из руин родной Первый рудник.

Забегая вперед, скажу, что и в Великую Отечественную Ермолай Ермаков, он же и Ермачок, повел себя как патриот, не склонил головы перед фашистскими оккупантами, и его казнили...

А тогда, в годы разрухи и восстановления после гражданской войны Первого рудника, он был первым из первых в труде, подавал пример, первым же со своими побратимами-шахтерами спустился и в затопленную отступающими врагами шахту, чтобы откачать воду и начать добывать уголь, без которого никакое налаживание мирной жизни было немыслимо.

Благодаря таким геройским трудягам Первый рудник одним из наипервейших возродился во всем Донбассе.

Потому-то в марте 1920 года и приехал в Горловку Всероссийский староста, как его попросту называли шахтеры, председатель Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Михаил Иванович Калинин. В поезде, которым он прибыл, был и товарный вагон с надписью: «Шахтерам от фронтовиков» — с продуктами, одеждой и обувью, с мануфактурой для пошива. Об этом событии газета «Беднота» писала следующее: «Председатель В ЦИК тов. Калинин при посещении горловских рудников спускался в шахту № 1, где провел некоторое время за работой.

В Горловке в прежнее время было занято на шахтных работах более 15 тысяч человек. Сейчас это число упало до двух тысяч. Добыча угля с небольшим только излишком покрывает потребность в угле самих рудников.

Из шахты № 1 поднимают за две смены около 400 вагонеток угля, а, между тем, до войны норма доходила до двух с половиной тысяч.

Тов. Калинин, делясь потом своими впечатлениями на многолюдном собрании шахтеров, указал на запущенность рудников, на недостаток в них усовершенствованных орудий. Будут приняты меры к пополнению состава рабочих путем присылки людей с Севера. Часть буржуазии будет привлечена к работе в шахтах — пусть белая кость узнает, что такое труд и научится его ценить и уважать.

Что касается технических улучшений, то их удастся провести только тогда, когда фабрики и заводы Севера будут снабжены в достаточном количестве углем и смогут приступить к производству необходимых машин и материалов».

По указанию Калинина, когда он возвращался в Москву, из Константиновки отгрузили руднику № 1 вагон пшеницы.

Трудовые люди, не привыкшие к особому вниманию со стороны правителей, ответно выказали такой трудовой героизм, что уже в середине того же года подняли свою производительность на шахте № 1 в полтора раза.

На Первом руднике (бывшей Корсунской копи № 1, или бывшем Старо-Поляковском, или просто Первом номере — горняки в обиходе меж собой зачастую так и называли его) нежданно-негаданно объявился на удивление и свой подземный богатырь — Никита Изотов. Он прославился неслыханной дотоле добычей угля, а еще — организованными по его инициативе изотовскими школами передового опыта, в которых обучались новички научной организации труда...

В статье «Мой метод», опубликованной 11 мая 1932 года в газете «Правда», он писал:

«Я работаю 10 лет забойщиком на одной из крупнейших шахт Донбасса — на Горловской шахте № 1.

Несколько лет подряд я перевыполняю все планы и задания. Сейчас изо дня в день даю 400—450 процентов нормы... Вырубаю в среднем в день 12 кубических метров, добываю 20 тонн угля. Я работаю обушком, но мои товарищи по шахте в шутку зовут меня «врубовой машиной».

...Говорят: «Изотов — сильный, Изотов — крепкий, поэтому он так хорошо работает». Чепуха! Не в силе дело. Одной силой не возьмешь.

...Скажу без хвастовства: я даю большую выработку потому, что овладел техникой дела.

Как я работаю?

Я стараюсь применяться к углю. Когда прихожу в забой, прежде всего оглядываю свое рабочее место, подумываю, как лучше взять уголь,

Иногда уголь идет струями, а иногда залегает прослойками. Если уголь идет струями, тогда я делаю заборку, т. е. пробиваю щель сверху и снизу. Пласт угля выпячивается, как бы вздувается, и тогда его легче сбить.

Если уголь идет прослойками, тогда я выбираю самый мягкий прослоек: он у нас называется зольным, он похож на сажу и легко дробиться. (Горняки еще и «кливажом» его называют. — И. К.)

...Многие считают, что в уступе легче всего начинать рубать уголь снизу, там где уголь нависает, с «ножки», как говорят. Потом они начинают рубать целик угля сверху, так называемый «куток». Это неверно.

Конечно, «ножка» скорей сдается, там уголь взять легче. Но, начиная с «ножки», забойщик устает, еще не добравшись до самого трудного участка — «кутка». А я делаю наоборот. Придя на работу, начинаю со свежими силами преодолевать самый трудный участок, вырубаю уголь с «кутка», а потом беру без труда «ножку».

...Как известно, для крепления применяется специально приготовленный лес: обаполы и стойки. После того, как уголь вырублен, забойщик обычно пригоняет стойку на глаз, очень часто она оказывается то короче, то длиннее необходимой. Тогда стойку приходиться переделывать. Я же делаю иначе. Прежде чем рубать стойку, я делаю замер, т. е. меркой определяю размер стойки, а затем уже ее рубаю. Этим экономлю лес и сберегаю время...»

Эту статью интересно читать еще и сейчас, потому что то, чему учил молодых Никита Изотов, его «метод» внедрился не только на шахте № 1, а и во всем Донбассе повсеместно. Им же пользуются горняки и по сию пору. А тогда это было откровением для многих.

В конце декабря 1932 года на шахте был издан приказ:

«Придавая огромное значение делу подготовки квалифицированных забойщиков, организовать с первого января 1933 года в седьмой лаве горизонта 640 метров первую на шахте изотовскую школу...

Назначить руководителем-инструктором участка № 7 Н. А. Изотова».

И потянулись к Изотову даже те, кто не выполнял сменных заданий.

Это было куда важнее, нежели просто перевыполнять план. Ибо учились передовым методам труда повсюду, не только на угольных предприятиях.

Думается, изотовские рекорды, изотовские школы и стали предтечей стахановского движения, которое началось лишь лосле 31 августа 1935 года, когда Алексей Стаханов, забойщик кадиевской шахты «Центральная-Ирмино», за смену нарубил отбойным молотком 102 тонн угля, выполнив 14,5 нормы. Трудовой подвиг горняка вылился в могучее движение новаторов во всех отраслях народного хозяйства, которое и получило название стахановского. Юбилей этого движения по традиции отмечается на День шахтера — в последнее воскресенье августа.

Не хочется сейчас говорить о забвении самого Стаханова на долгие годы, о том, что звание Героя Социалистического Труда, спохватившись, да и то с подсказки журналистов, присвоили ему лишь много лет спустя, во второй половине XX века. Хотя забвение это и обернулось для него личной трагедией...

Никита Изотов, дав толчок стахановскому движению задолго до рекорда Стаханова, не раз потом перекрывал успехи и его самого.

Оттого и прозвали Никиту горняки шахты № 1 подземным богатырем.

Дело было еще до того, как переименовали Первый номер на шахту «Кочегарку».

А коль богатырь, то и легенды, предания и сказки должны быть о нем. Не правда ли?

А как же! Не обошлось и без этого. Писатель Леонид Жариков, много раз бывавший на этой шахте, сочинил то ли сказ, то ли взаправдашнюю сказку о том, как Никита Изотов с Шубиным соревновался.

В сказке слово слово родит, а третье само бежит, так и у нас с тобой...

В знаменитых тридцатых годах был на шахте «Кочегарка» забойщик рекордист Шарафутдинов. Много угля рубил, случалось, самого Никиту Изотова обгонял. И вот один раз во время шахтерского наряда — а нарядная, видишь ли, была во дворе в одноэтажном флигеле, вроде длинного сарая, тесная и полутемная, поэтому забойщики и крепильщики перед началом работы любили собираться во дворе. Тут Шарафутдинов и начал подзадоривать Никиту Изотова: дескать, давай поспорим, и я докажу, что сильнее тебя и сумею нарубить угля больше. А богатырь наш Изотов по характеру был тихий. Услыхал он похвальбу и улыбнулся: мол, зачем же ты, милый человек, хвастаешься понапрасну. А Шарафутдинов не уступает и, чтобы доказать свою силу, подхватил с земли кусок породы пуда полтора весом, подбросил вверх и грудь подставил — принял удар каменной глыбы на голую грудь. Говорили, что после того он заболел, да зато характер показал.

Одним словом, соревнования у них тогда не получилось. Однако дело на том не кончилось. В толпе среди шахтеров толкался вездесущий хитрюга Шубин. Он все слышал, и то ли ему стало жалко Шарафутдинова, то ли самому захотелось потягаться силушкой с Никитой Изотовым, задумал он учинить забойщику испытание.

Вот спустился Никита в шахту, а Шубин незаметно следом. Шагает Изотов по штреку, слышит, кто-то его догоняет. Оглянулся — идет незнакомый человек в шахтерской спецовке с обушком на плече.

- Здравствуй, Никитушка, — говорит незнакомец и усмехается.

- Здорово, если не шутишь.

- Как поживаешь?

- Твоими молитвами...

- Я не поп, чтобы Богу молиться... Я такой же забойщик, как и ты, — хитрит Шубин, а сам ухмылку прячет, а глаза что два угля горят.

- Что-то я первый раз вижу тебя, — говорит Изотов. — С какого ты участка?

- Я недавно поступил в шахту, — продолжает свой обман Шубин, — но я сильно опытный мастер, и тебе, Никитушка, против меня не устоять.

- Почему так думаешь?

- Гарантию даю — не совладаешь ты против меня в работе. Давай на спор посоревнуемся, посмотрим, чья возьмет.

- Ну, если ты такой герой, я не возражаю, — уверенно и весело отвечает Никита. У него всегда так: рукам работа, душе — праздник.

Пришли к лаве, где разрабатывался мощный пласт «Великан» — метр сорок сантиметров толщиной и такой крутой, что лава — как горное ущелье: сто метров глубины. Забойщики в таких лавах работали уступами — один под другим, как под ступеньками лестницы, чтобы углем не поранить один другого.

Никита и Шубин полезли в лаву, спустились в уступ. Изотов предложил работать по-стахановски, спарено: сначала будет рубить уголь Шубин, а Изотов крепит за ним. Потом поменяются местами.

Шубин посмеивается, потому что уверен в своей колдовской силе. Взял он обушок, размахнулся, и глыбища угля с полтонны весом полетела вниз. Никита знает свое дело — припас побольше крепежных стоек, сложил их поближе, чтобы не отставать от хвастуна. И работа закипела. В лаве пыль столбом. Из-под обушка Шубина искры сверкают, рубит он, а сам смеется и поглядывает, как Никита спешит, еле успевает крепить за ним.

Ладно. Пришла очередь Изотова рубить уголь. Догадался ли он, что судьба столкнула его с самим Шубиным, или не догадался — этого нам знать не нужно. А только решил Никита показать свою силушку и мастерство. Залез он в уступ и давай крошить уголек своим испытанным отбойным молотком. Они, видишь ли, договорились, что Шубин будет работать по старинке — обушком, а Никита пускай рубит отбойным: у Шубина от трескотни голова болела. Я, говорит Шубин, и стародавним обушком тебя, Никита, за Можай загоню.

Не понравились Изотову такие словеса, и он подумал: «Хвастайся, хвастайся, а я с тобой по-своему обойдусь».

Начал Никита рубить. Шевелюра прыгает, уголь зеркалится, глыбами падает в грузовой люк. Грохот стоит в лаве, крушит Никита угольный пласт, а Шубин крепит за ним, да силенок маловато. Не прошло и получаса, как Шубин совсем взопрел:

- Погодь, Никитушка, давай маленько отдохнем.

- Шалишь! Мы не договаривались отдыхать. Крепи, поспевай! Я с тобой в падки, что ли, взялся играть?

- Не могу, Никита. Шибко ты гонишь пласт, мочи моей нету. Прошу, давай отдохнем и закусим. Наверно, на поверхности уже гудок на обед был...

- Работай, не ленись! — смеется Никита, и уголек летит вниз горным обвалом.

- Остановись, Господом Богом прошу...

- Ага, Бога вспомнил! — хохочет Никита.— Слаба же у тебя гайка, приятель.

- Нельзя так работать... Я в охрану труда пожалуюсь.

- Ладно, — соглашается Никита.— Давай обедать...

Спустились они на штрек — там просторнее и воздух чище.

Шубин затаил обиду против Изотова: осмеял его шахтер. «Погоди же, я тебе отомщу!» — И решил озадачить, унизить забойщика. Махнул он бесовской рукой, и расстелилась на штреке скатерть-самобранка. А на скатерти той чего только нет: и курица жареная, и вареники в сметане, и колбаса копченая дразнит ноздри ароматом. Даже бутылка шампанского стоит и серебряной пробкой соблазняет.

И тогда окончательно убедился Никита, как говорится, вошел в курс дела. Понял, кто его дурачит. Не зря у незнакомца глаза в темноте горят, как у кошки. На другого человека — можно было от страха с ума сойти, а Никита не сробел, ждет, что будет дальше.

- Угощайся, Никитушка, — потешается над забойщиком Шубин, — отведай колбаски, курочку жареную погрызи, а то давай шампанское откроем — веселей работа пойдет.

- Благодарствую, — отвечает Никита.— У меня свой «тормозок» есть.

Потянулся он за узелком, развязал не спеша, а там целая буханка хлеба и кусище сала с кило весом. В народе говорится: сколько ни думай, а лучше хлеба не придумаешь. Сел Никита в сторонке, уговорил буханку, умял кусок сала. И опять готов к труду и обороне.

- Пошли, приятель, — приглашает Никита Шубина, а сам себе думает: «Ну, шельма, сейчас я с тебя семь потов сгоню, ты у меня попрыгаешь копытами по стойкам. Не очень я тебя испугался, хоть ты и нечистая сила».

- Послушай, Никита, — говорит Шубин.— Мы с тобой работали спарено, а теперь давай каждый за себя: кто больше нарубит угля, за тем и верх будет.

- Согласен, — отвечает Никита.— Только полезай в лаву первым, а то, боюсь, сбежишь.

- Лезу, лезу, смотри сам не отставай! — посмеивается Шубин. Он придумал новую каверзу. План его состоял в том, чтобы у Изотова из пласта выходил уголь, а у него, у Шубина, чистейшее золото.

Так и подстроил. Никита в своем уступе уголь крушит, а Шубин как ударит в пласт обушком, так золотой самородок отскакивает, сверкает, блестит, глаза ослепляет своей красотой.

Хихикает Шубин, дразнит забойщика:

- Никак у тебя, Никитушка, дела пошли плохо? Может, помочь тебе? Гляди-ка, у меня золото сыплется, а у тебя что?

Молчит Никита, виду не подает и продолжает рубить свой геройский уголек.

Тут смена кончилась. Никита пересыпал добытый уголь в свою вагонетку, а Шубин нагрузил полный вагон золотых слитков. Ладно, так тому и быть. Покатили вагонетки к стволу на приемный пункт. Пригнали. Приемщик выдал Никите расписку за принятый уголь. Подходит очередь Шубина. Подкатывает он свою вагонетку с золотом и усмехается в бороду, предвкушает, как приемщик и все шахтеры глянут и в обморок упадут. А приемщик, парнишка молодой, взглянул на золото и говорит:

- А ты, дед, чего привез? Зачем мне порода?

- Чай это не порода, а золото, — говорит Шубин, довольный, что взял верх над Изотовым.

- Не знаю, не знаю, — говорит приемщик. — С меня уголь требуют, а ты свое золото в банк сдавай.

- С ума спятил! — возмущается Шубин. — Этакое богатство отвергаешь!

- Отойди, дед, не мешайся...

- Да ты знаешь, кто я такой? Я Шубин!

- А мне все равно: Шубин ты или Губин, а золото принимать не стану. Иди к директору шахты и принеси бумагу. Если разрешит принять, приму. А пока отойди в сторону.

Не на шутку рассердился Шубин:

- Да я... да ты... Я самого Никиту Изотова вокруг пальца обвел, а ты волокиту разводишь!

- Отстань, дед, пока справку не принесешь, не приму твое золото.

Так и не принял. Настала очередь смеяться Никите Изотову и горнякам, которые при этом комическом случае присутствовали. Такой грохот загремел на рудничном дворе, что Шубин испугался, бросил свою вагонетку и скрылся в дальних выработках — только эхо пошло по шахте.

Такая вот вышла катавасия. Капитулировал Шубин перед героем Донбасса Никитой Изотовым.

На том и мы с тобой ставим точку. Тебе — сказка, а мне бубликов связка. Я бы те бублики ел да похваливал, если бы не одна обида. Находятся, видишь ли, сердитые люди, которые возмущаются: «Что еще за Шубина придумал дед Максим Синица? Откуда он откопал шахтерского черта? Позор и стыд, чтобы в век технического прогресса, когда шахты у нас полны современной техники, когда в забоях работают новейшие комплексы, вытаскивать из допотопного небытия какого-то Шубина! Надо в шахтком заявить или позвонить в милицию, пускай призовут к порядку деда-выдумщика. Делать пенсионеру нечего, и плетет небылицы... Вот, брат, какие есть нетерпимые и несправедливые люди.

А я этим сердитым людям отвечаю так: ни в Бога, ни в черта дед Синица не верит с самого 1905 года, когда мы, рабочие, пошли к царю с мирными иконами да хлебом- солью, а он встретил нас пулями. С той поры я как есть стал натуральным безбожником. А что касаемо Шубина, то извините, я его в обиду не дам, потому что знаю его лично и никогда от него не отрекусь. Мой Шубин за пятилетки борется, не терпит бесхозяйственности в шахте, следит, чтобы поменьше было прогульщиков, чтобы угля горняки добывали больше, — за это болеет мой Шубин, и я вместе с ним.

Вот и получается: если поразмыслить хорошенько, то Шубин — это не человек и не черт, это — любовь к шахте, совесть шахтерская, дела наши добрые — вот кто такой Шубин.

Подумай над этой сказочкой и поймешь ее. Как люди говорят: поймешь все — от и до.

На Первый съезд пролетарских писателей, который проходил в Москве в 1934 году и объединил всех литераторов в один Союз, из Горловки были делегированы шахтерский поэт Павел Беспощадный, у которого к тому времени вышла первая «Каменная книга», и забойщик шахты № 1 Никита Изотов. Там и познакомился со знаменитым пролетарским, как тогда считалось, писателем.

Максим Горький отмечал впоследствии:

«Богатырь Никита Изотов рассказывал мне о своей работе под землей. Рассказывает он с полной уверенностью, что я, литератор, должен знать, как залегают пласты угля, как действуют под землей газ и почвенная вода, как работает врубовая машина, и вообще я обязан знать все тайны его, Изотова, техники и всю опасность его работы на пользу родины. Он имеет законное право требовать от меня знаний его труда, ибо он возвысил труд свой до высоты искусства...»

Тут уж, как говориться, ни убавить, ни прибавить.

Тем не менее, есть что добавить.

Были, были последователи у Никиты Изотова, которые тоже возвысили свой труд до высоты искусства! И тот же Макар Мазай в металлургии, и тот же Петр Кривонос на железнодорожном транспорте, и та же Паша Ангелина в сельском хозяйстве... И много других в самых разных отраслях промышленного производства всего Донбасса, да и всей Украины. Их мы называли маяками. Но дотянуться до уровня их работы не всякий мог, далеко не всякий. А как бы хотелось, чтобы таким искусством овладел каждый, ну хотя бы каждый третий, и чтобы добился такого же профессионализма в своем деле, как и восславленный маяк. Быть может, тогда бы и всеобщий уровень производственной деятельности в нашем сообществе возрос настолько, что и уровень жизни стал бы ему равен. А не маячил островками, недосягаемые для большинства людей.

Но первых маяков отличало то, что каждый из них был еще и легендарной личностью. О них при жизни складывали легенды, в которых органично сочетались быль и выдумка.

Одним из таких последователей Никиты Изотова был на Первом руднике Ермолай Павлович Ермаков, которого все звали просто Ермачком. Ермачок и Ермачок! А ему, поди, нравилось: значит, свой среди своих — что называется, в доску.

Легенду о нем записал все тот же Леонид Жариков, безмерно влюбленный в свой отчий шахтерский край, как и его людей, своих земляков.

В тот памятный геройский день, когда шахтер Алексей Стаханов нарубил в забое вместо семи тонн угля, как полагалось по норме, сто две тонны, нашлись люди, которые не верили, говорили: не под силу одному человеку дать столько угля за смену. Были даже такие чудаки, которые нашептывали, будто у Стаханова особенный отбойный и сделан для него лично по секретным чертежам.

На чужой роток не набросишь платок. Дошли вести про Стаханова до заграницы. И если у нас были неверующие, то загранице сам Бог велел не верить и сомневаться.

А между тем стахановская наука разлилась по стране половодьем, и уже не было шахты, где не отыскался бы свой чудотворец, который по десяти и больше норм вырубал за смену.

Поехал наш горловский богатырь Никита Изотов в гости до Стаханова. «Здравствуй, Алексей». — «Здравствуй, Никита, рад тебя видеть». — «А ну-ка, Алеша Попович, открой мне свою науку, покажи чудо-молоток свой». Эти слова Изотов произнес в шутку, потому что отбойный Стаханова был самый обыкновенный. «Что ж, поехали в мой кабинет», — приглашает Стаханов. Спустились они в шахту, прилезли в стахановский забой. И вышло так, что в тот день мастер из мастеров Никита Изотов за шесть часов нарубил 240 тонн угля! «Хороша твоя наука, Алексей, — смеется Никита Изотов, — и молоток хороший».— «Если такое дело, — отвечает Стаханов, — если тебе нравится мой молоток, дарю тебе его, потому что ты мой рекорд побил».

Продолжение статьи

Самое красивое видео о Донбассе



Другие новости по теме:
Просмотров: 883 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
Опрос сайта
Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

Панель управления
Регистрация | Напомнить?






  Логин:
Пароль:
Друзья сайта
Бесплатная библиотека
Дизайн Вашего сайта
Рейтинг@Mail.ru
D o n p a t r i o t . r u
 Издательство: Я патриот Донбасса.
 Верстка: Raven Black
 Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
 Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
 Соцсети: ВК, ОК, Facebook
 Периодичность: всегда с Вами
 Цена: информация беcценна
 Сайт работает до последнего посетителя.
Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
.