Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
    Календарь
    «    Сентябрь 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    252627282930 
    Архив сайта
    Август 2017 (4)
    Июль 2017 (2)
    Июнь 2017 (6)
    Май 2017 (4)
    Апрель 2017 (3)
    Март 2017 (16)

    Дума о первом руднике. Часть 4



    Начало статьи

    Вернулся Изотов к себе на «Кочегарку». А тут из Москвы телеграмма — вызывают Никиту учиться на академика.

    Надо прощаться. Спустился Изотов в шахту, в свой забой, и, как говорится, под занавес показал всем, какие бывают чудеса на свете. В тот день он дал 640 тонн угля, целый железнодорожный состав. Вот это был рекорд!

    Однако же надо ехать. Кому передать чудо-молоток? Пошел Никита до своего ученика, легендарного буденновца Ермолая Ермачка, и говорит: «Держи мой подарок, Ермолай, и рубай уголь так, чтобы мне в Москве было слышно».

    И уехал.

    Растрогался Ермачок от дорогого подарка. И пошла катавасия — в руках Ермолая Ермачка стахановский отбойный заплясал, заходил ходуном. Что ни день, то новый рекорд. Снова показал свое геройство боец за коммуну Ермачок.

    А заграница прислушивается: какие такие чудеса происходят в стране СССР? И вот тебе — приехали в Горловку гости из Франции, ихние горняки. Приехали и в сундучках привезли свой инструмент. Дескать, хоть ты и свой брат рабочий, товарищ Ермачок, а проверить тебя не мешает.

    Заходят гости в нарядную:

    - Наше почтение, камрады.

    - Добро пожаловать, — говорит Ермачок, — будьте гостями, не стесняйтесь, парле франсе...

    Французские горняки говорят Ермачку:

    - Слыхали мы, что у вас, камрад, есть особый отбойный молоток, которым вы за смену по десяти норм даете.

    - Есть такой молоток, — отвечает Ермачок.— Коли хотите посмотреть на него, собирайтесь в шахту. Вот вам спецовка, резиновые сапоги и все, что нужно.

    Переоделись французы, получили подземные лампы, а сундучки со своим инструментом с собой прихватили. Сели в клеть, и мы их с ветерком — на самый низ.

    Пришли все к забою. С верхнего штрека съехали на спинах в «гезенок» и очутились в лаве. Ермачок пробирается по стойкам спереди, за ним французы. Странно им. Видно, у них нет таких крутых пластов, опасаются, как бы не загреметь в стометровую пропасть. Потом ничего, освоились, крепкие ребята оказались. Да и то сказать: рабочий человек закален и в трудностях, и в нужде, и в страхе, и в терпении — ему все нипочем.

    Дело было на пласте «Атаман». Хороший пласт, да сильно крепкий уголь в нем.

    - Ну, товарищи-камрады, давайте соревноваться, кто больше угля вырубит за смену, — говорит Ермачок.

    Разобрались по уступам. Ермачок выбрал себе самый трудный, а гостям — где уголь помягче, где работать полегче.

    И пошла плясать губерния. Ермачок рубит пласт так, что только грохот и гром по рештакам и уголь черной лавиной летит.

    Французы себе работают, хорошо рубают, ничего не скажешь. А только в конце смены подсчитали, и вышло, что Ермачок вырубил угля втрое больше, чем гости.

    - У меня молоток особенный, — смеется Ермачок в ответ на удивленные вопросы гостей.

    - Чем же он особенный?

    - Советский!

    - Дозволь, камрад Ермачок, твоим молотком поработать.

    - Пожалуйста, силь ву пле.

    Как французские горняки ни старались, больше Ермачка всей бригадой не могли вырубить. Выходит, дело не в молотке, а в том, кто им работает. Покачивают французы головами, говорят:

    - У нас во Франции так работать нельзя. Хозяин мигом половину шахтеров уволит.

    - А вы хозяина по шее, — шутит Ермачок. Гости посмеиваются, чешут в затылках.

    - Не так это просто, дорогой советский камрад.

    Поговорили так и выехали на-гора. Русские люди щедры на добро. Пригласил Ермачок заграничных друзей к себе в гости, угостил яблоками из своего сада. Довольные уехали французы.

    - Мы, — говорят, — про твой чудо-молоток своим товарищам во Франции расскажем.

    - Правильно сделаете, — отвечает Ермачок.— Надо рабочему классу к одному берегу прибиваться.

    Уехали французы к себе домой, и тут Ермачок получает письмо от французских горняков: «Обнимаем тебя, дорогой товарищ, от имени трехсот рабочих нашей шахты и пяти тысяч ожидающих работы на бирже труда».

    Так отбойный молоток Ермачка стал агитатором, прославил наших стахановцев на всю заграницу.

    Хороша та сказка, которая хорошо кончается. А нам с тобой грустить приходится. Началась война. Фашисты подмяли под свой сапог полмира. И вот уже двинулся Гитлерюга на нас. Пришло горькое время и в Горловку: заявились фашисты.

    - Где ваш шахтер по имени Ермачок и где его чудо-отбойный? Показывайте, иначе расстрел.

    В ту пору Ермачок в партизаны подался. И случилась такая незадача — схватили его немцы.

    - Ты Ермачок?

    - Я.

    - Будешь на нас работать?

    - Не буду...

    - Ладно... Тогда скажи, куда ты свой чудо-молоток спрятал, которым ты по десять норм в смену добывал?

    - Не видать вам заветного отбойного как своих ушей.

    - Выбирай: молоток или смерть?

    - Смерть, — дерзко отвечает врагам Ермачок и смеется им в лицо.

    Согнали гитлеровцы людей со всей шахтерской округи. «Смотрите, как мы расправимся с вашим героем».

    На крюке подъемного крана повесили фашисты нашего Ермачка. Вся площадь перед Дворцом культуры, который сами строили на субботниках, зашлась плачем людским.

    Погиб легендарный герой, да только уголек его до сих пор идет на-гора. Отыскали шахтеры чудо-молоток Ермачка, и он работает до сих пор. Если хочешь убедиться в этом, приезжай в Горловку, приложи ухо к земле и услышишь, как весело стучит, клюет уголек отбойный Ермолая Ермачка.

    На том слава герою и память навеки.

    Об успехах Первого горловского рудника чуть ли не ежедневно писала городская газета «Кочегарка». На ее страницах рассказывалось и об Изотове, и о начавшемся здесь изотовском движении по выучке молодых горняков — изотовских школах, печатались рабкоровские заметки и первые литературные пробы шахтеров этого рудника... Не упускала и промахов газета...

    И тем самым как бы наравне с горняками этой шахты участвовала во всех ее делах, во всех поисках и новшествах, заодно и вдохновляя их на новые трудовые свершения.

    Вот почему, когда газета отмечала свой пятнадцатилетний юбилей, горняки Первой угольной шахты в Горловке, в этом центральном угольном районе Донецкого края, обратились в городские организации с просьбой о присвоении их предприятию имени газеты, эта просьба была удовлетворена. Шахту переименовали. И она стала называться так: шахта «Кочегарка». Коллектив ее гордился и гордится этим именем. Да и не удивительно! Ведь у этой газеты особая история в шахтерской летописи не только одной шахты «Кочегарка», а и всего Донбасса.

    В Горловку редакция газеты «Кочегарка» переехала из Бахмута в 1930 году. До этого она называлась «Всероссийская кочегарка».

    Истоки ее уходят к «Шахтерскому листку», впервые выпущенному в 1914 году как приложение к газете «Правда». В день выпуска газета обращалась к горнякам с воззванием: «Товарищи шахтеры! Этот «Листок» выпущен на вами собранные средства. Вам нужен собственный «Листок».

    Таких листков вышло в тот год два. В них рассказывалось и о жизни шахтеров Горловки. О них писала «Путь правды» следующее в номере от 4 мая 1914 года: «Создание «Шахтерского листка», а затем и постановка собственной газеты для горнорабочих есть первостепенное условие их человеческой жизни». Впоследствии была создана такая газета. А поскольку Донбасс считался по своему промышленному потенциалу Всероссийской Кочегаркой, то и газету назвали тем же именем. Одно время ее и переименовывали во «Всесоюзную кочегарку». Связано это было, по всей вероятности, с тем или иным административным положением Донбасса и тогдашней политической ситуацией. Утверждались, скажем, на Всероссийском съезде Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов Российская Федерация — так именовали, а затеял революционер, наш земляк Артем Криворожско-Донецкую отдельную республику, чтобы отпочковаться в 1918 году от независимой Украины, — газету этак временно переименовали.

    Оговорюсь, что это лишь предположения. И основаны они на встречающихся в историко-краеведческой литературе разночтениях.

    Так или иначе, а газета «Кочегарка» стала первопечатницей многим начинающим поэтам и прозаикам, вышедшим из рабочей среды: Павлу Беспощадному, Григорию Баглюку, Владимиру Сосюре, Николаю Олейникову, Ивану Ле, Борису Горбатову, Михаилу Тардову, Владимиру Торину, Миколе Упенику, Юрию Черному-Диденко, Порфирию Трейдубу, Михаилу Голодному, Валентину Харчевникову, Демьяну Семенову... При этой же газете, в виде приложения к ней, с 1923 года стал выходить журнал «Забой» под редакцией В. Валя и приехавшего сюда из Петербурга в гости к родителям своего друга Евгения Шварца — Михаила Слонимского, уже известного к тому времени писателя, а потом и донбасского критика Алексея Селивановского. Сгруппировавшиеся вкруг газеты, вокруг журнала литераторы организовали в 1924 году Союз пролетарских писателей Донбасса.

    Два одаренных и активных автора газеты, опубликовавшие в ней свои литературные пробы изначально, были из Первого рудника, работали на его подземных горизонтах. Это — Черный Юрий, Диденко точнее, взявший псевдоним Черный из-за черного угля, который он добывал, и Валентин Харчевников. Они же создали на руднике и первую «Синюю блузу» — живую газету. Позже Юрий Черный-Диденко, став известным писателем и живя в Киеве, напишет проникновенные повести о том времени и о Первом номере — «Синюю блузу» и «Заостренные карандаши». В них почти нет вымысла. А потому воспринимаются как лирическое документальное свидетельство. И в первую очередь — о тогдашней культурной, духовной атмосфере на Первом руднике, Первом номере, когдашней Корсунской копи № 1, а ныне шахте «Кочегарке».

    С того же времени, считай, и зарождалось литературное объединение при газете «Кочегарка», из которого вышло на сей день около двадцати профессиональных писателей. Это уже были новые люди. И они писали об обновленной «Кочегарке»-шахте, как и о неузнаваемо преобразившейся Горловке.

    Члены этого же литературного объединения «Кочегарка», взявшего себе впоследствии имя Павла Беспощадного, выпустили в 1958 году к 90-летию шахты «Кочегарка» книгу об ее истории — назвав по-домашнему, по-родственному тепло: «Наша «Кочегарка». И опытные, и молодые литераторы поведали о трудной и славной истории «Кочегарки». В ней перемежаются беллетризованные рассказы о прошлом шахты со стихами, тоже рассказывающими и о давно минувших днях, и о новых былях прославленной шахты. Они разного художественного достоинства, но уж в чем-чем, а в искренности им не откажешь.

    Серафим Бобров, так и не ставший профессиональным литератором, в стихотворении «Город моей веры» писал:

    О, город мой, высот и класса,
    Где свят и славен честный труд,
    Не зря жемчужиной Донбасса
    Тебя почтительно зовут!
    И не уронят этой марки,
    И помнят каждый день о том
    Умельцы шахты «Кочегарка»
    В своем величии простом!

    А Владимир Кондюшин, тоже ветеран литобъединения, написал о старой и новой «Кочегарке» следующее:

    «Шанхая» улицы косые
    Припоминаются мне так:
    Мальчишки бегают босые
    Отцам за водкою в кабак.
    В землянке грязь, клоповьи насты
    (Здесь cпал шахтер и тут он жил...),
    И пьяный, с «ливенкой» горластой,
    Всю ночь по улицам бродил.
    И пели планки... Слово в слово —
    Шахтер от песни — сам не свой:
    «...А ко-но-го-о-на молодо-го
    Несут с разбитой го-ло-о-вой...»
    А утром снова — в грязь и слякоть —
    Несла заржавленная клеть,
    И от тоски хотелось плакать —
    Что не успел вчера допеть...

    В старину рабочий поселок возле Первого рудника так и назывался «Шанхай», или «Перш». И далее поэт заключает:

    Уже давно над «Кочегаркой»
    Звезда вечерняя зажглась.
    И духовой в шахтерском парке
    Играет русский перепляс.
    Идут шахтерские колонны —
    Со старой песней коногона
    Сквозь эту радость не пройдешь.
    Цветы вокруг, огней каскады...
    (И сколько лет прошло с тех пор?!)
    Друзьям, стоящим у эстрады,
    Поет о Родине шахтер.
    Он славе города — ровесник,
    Здесь много лет он честно жил.
    Другая жизнь — другие песни;
    Он песни эти сам сложил!

    Поэт Владимир Назин словно бы развивает мысль предыдущего своего собрата по перу и по Горловскому литобъединению:

    Огнистая и жаркая,
    По-своему горда,
    Горит над «Кочегаркою»,
    Над шахтою звезда.
    Ее концы лучистые
    Коснулись облаков,
    И днем, и ночью мглистою
    Видать их далеко.
    Со всех сторон открытая,
    На много верст видна,
    Весенним днем омытая,
    Возвысилась она.
    Огнистая и жаркая,
    По-своему горда,
    Горит над «Кочегаркою»,
    Над шахтою звезда.

    А была ведь она и затоплена, и взорвана во время Великой Отечетвенной войны. И ее с превеликими трудами, отчаяньем и самоотверженностью восстанавливали, подымали, как принято было говорить в то время, из руин и пепла.

    Продолжение статьи

    Самое красивое видео о Донбассе



    Другие новости по теме:
    Просмотров: 934 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
    Опрос сайта
    Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

    Панель управления
    Регистрация | Напомнить?






      Логин:
    Пароль:
    Друзья сайта
    Бесплатная библиотека
    Дизайн Вашего сайта
    Рейтинг@Mail.ru
    D o n p a t r i o t . r u
     Издательство: Я патриот Донбасса.
     Верстка: Raven Black
     Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
     Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
     Соцсети: ВК, ОК, Facebook
     Периодичность: всегда с Вами
     Цена: информация беcценна
     Сайт работает до последнего посетителя.
    Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
    Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
    .