Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
Календарь
«    Август 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031 
Архив сайта
Август 2017 (4)
Июль 2017 (2)
Июнь 2017 (6)
Май 2017 (4)
Апрель 2017 (3)
Март 2017 (16)

Дума о подземных горизонтах



На Донецком кряже всюду — хоть в его неоглядных степях или на далеко обозреваемых курганах-могилах, хоть у быстрых рек и тихих озер, хоть близ белых меловых гор, которыми он обрывается на Северском Донце, или неподалеку от Азовского моря, к берегам которого он, все тоньшась и тоньшась, еле приметно скатывается своими южными отрогами, и всегда, — хоть зимою или весною, летом или осенью, в любую пору года, а равно и в любой час дня, зрелище распахивающегося во всю ширь пред тобой горизонта своеобычно и неповторимо. И по-своему приманчиво.

Сколько бы ни глядел, как бы ни всматривался, отыскивая напряженным взором линию кажущегося соприкосновения неба с земной или водной поверхностью, она остается переменчивой и недосягаемой и неизменно манит обманчивой близостью. Как если бы стоит сделать шаг-другой, одолеть несколько каких-нибудь километров, выткнуться на очередном пригорке или холме, и ты очутишься там, где явственно примыкают друг к другу земная и небесная твердь.

Но нет! Горизонт неприметно отодвигается, с каждым разом все дальше, дальше...

Особенно же неуловим он в степи. И почему-то волновал этой неуловимостью смалу. Как волнует и посейчас. Может, потому, что род мой из степняков?

Вон и крупнейший отечественный историк Василий Ключевский в своем «Курсе русской истории» это подметил: «Степь воспитывала в древнерусском южанине чувство шири и дали, представление о просторном горизонте, окоеме, как говорили в старину».

Поначалу, правда, и сомнение брало: ну откуда было знать сие ученому, чье жизненное кредо ограничивало его собственный горизонт? Он исповедывал: «Главные биографические факты — книги, важнейшие события — мысли». Да и вырос в северных широтах России, а затем всю жизнь провел в Москве.

Однако мысль ученого не однажды я проверял и на себе самом. И убедился в его правоте. Недаром же труды, оставленные им в наследство нам, признаны сейчас явлением не только русской, а и мировой культуры. Ибо он прозрел своим пытливым умом прошлое не одного народа.

В самом деле, пространство, которое можно объять оком, то есть окоем, или ограниченное нашим зором, то есть горизонт, вызывает особые чувства, если ты провел детство в степных, неохватных глазом просторах. Порой он казался краем земли, что, по преданиям, покоилась на трех китах, и тебя неотступно тянуло дойти до этого предела и заглянуть за краешек, поглядеть на тех китов сказочных.

Доверчивая наивность детских лет прошла со временем, однако тяга добраться до горизонта, пусть и умозрительного, пускай и неосознанная, все же осталась в тебе неизбывной.

Что поделаешь? Степняк, степняк!

Когда падут снега на Приазовские степи и во всю ширь забелеет даль, а с тем и отодвинется на недосягаемое расстояние, окоем выглядит белым, незримым, поскольку белесые небесные своды словно бы подворачиваются окрест по всему горизонту и стелются под тобой заснеженными полями, ровными и чистыми, лишь кое-где посверкивая красными всполохами на наметах от восходящего солнца.

Весной же, едва зацветут заповедные степи Донбасса — и Стрельцовская, и Провальская, и Хомутовская, — и ты приляжешь на минутку в их духмянистом разнотравье, сторожа взглядом вдруг сузившийся и подступивший к тебе окоем, он кажется разноцветным из-за поникшего шалфея, горицвета и валерианы, степного пиона и миндаля. А чуть приподымаешься на локте, многокрасочный окоем враз отпрядывает от тебя и уже обозначается белыми, будто вросшими в небо, шарами катрана, верхушками цветущего в буераках и балках терновника, зыбится серебристыми волнами ковыля.

Летом горизонт в степи кажется зеленым, а на море — синим либо бирюзовым. И если ты приютился, допустим, на Кривой Косе песчаной, то горизонт уже не выглядит для тебя всеохватным окоемом, он лишь в сторону моря уходит необозримым пространством, раздвигая слева и справа голубой небосклон, позади же тебя обрывается у крутого берега, словно там и есть тот край земли, до которого желалось в детстве добраться.

Когда попадаешь, скажем, в Великоанадольский лес, горизонт вообще суживается до предела, до той пяди земли, на которой ты стоишь, и о том, что где-то есть простор под небесами, догадываешься только по взблескивающим на листьях солнечным бликам и пробивающимся сквозь зелень косым лучам.

У подножия Святых Гор поутру он розово зазубривается на вершинах, проваливаясь то и дело в ущелья, и тоже подступает к тебе почитай вплотную, только спереди, в отличие от морского, а открывается в зеленую даль сзади, да еще отражается в гладких водах Донца вместе с иззубрившими его горами.

И на Торских соляных озерах горизонт как бы окаймляется овальными берегами, матово-червонно поблескивает на поверхности бездвижных их зеркал.

А уж когда взберешься на курган Горелый Пень или близлежащие Девять Курганов, Капитанскую или Дворянские, или Каменные могилы, а тем паче на Саур-могилу, самую высокую из них, окоем и вовсе становится недосягаемым для глаза. И летом, и в особенности осенью.

Писатель-степняк Савва Божко в своем романе «В степах» так описывает горизонт в эту пору:

«Зелена безмежна широчінь лише навколо убогих сіл зорана та засіяна, шовком-тирсою заслана, стелиться куди оком не скинь. Ген-ген аж там, де святий Петро овець жене, шовкова синя далечінь зливається з небом. Лінії обрію немає. Це є тепер, коли блакитна баня різко вгрузає в чорні груди осінньої ріллі чи жовтої стерні улітку».

Специально не перевожу на русский язык, чтобы не порушить нежной, ласковой ткани прозы видного земляка. Для славян оно и так понятно. Ну разве что слово «тирса» поясню — это просто-напросто ковыль, каким богаты донецкие степи.

И летом, и осенью с вершины любого кургана на Донецком кряже зеленое, или побуревшее, или черное от пахоты пространство более-менее четко обрисовывает границу с небесным куполом-баней по всей дальней окружности, и ты как бы стоишь в самом центре земли донецкой, а вся даль иращается вокруг тебя, осиянная солнцем, да и вместе с ним заодно.

Золотая осень сменяется белой зимою, а зима опять уступает весне, сначала неохотно, забрасывая порывистыми, мнезапными метелями, и тогда никакого горизонта не видать, сколь ни напрягай зор.

И снова хочу процитировать земляка:

«Надходить весна на степи... Ось вона повіває з-за ген того бугра. Через бугор великий чумацький шлях од Дніпра аж до Маріуполя. Це ж оцим шляхом на крилах теплого азовського вітру вона лине-пливе. Легенька, південно-східна, соромливо ступає випещеними ніжками по снігових наметах: торкнеться льодового сугробу — стрибає через яри та балочки, припадає злегка до узгір`їв, торкнеться пругкими молодими грудьми високого бугра, м`яко цілує його чоло, що од поцілунків тих гарячих чорними латками покривається.

Узгір`я раде. Бугор чуло пускає сльозу, а та сльоза струмочком котиться вниз...»

Еще немного пройдет времени, и окоем радугой вспыхнет, а в вышине над окаймленным им степным пространством колокольчиком зависнет жаворонок, оповещая всю округу о приходе трудовой весны.

Сменяются времена года, сменяется и вид горизонта, то исчезая бесследно, то явственно обрисовываясь и тревожа сердце своей притягательной неизведанностью, манящей с детских лет загадкой о крае света.

Человек, спустившийся в глубину Донецкого кряжа за подземными сокровищами, и туда перенес личное понятие о горизонте.

Залегание угольных пластов, ртутных руд и каменной соли определены им как горизонты. И обособлены друг от друга шахтными полями. А лавы — точно гоны: врубайся в верхний «куток» и гони полоску за полоской, будто борозды прокладывай.

Подземные горизонты, как бы там ни было, а тоже разные: в угольных шахтах они черны до вороньего крыла, в ртутных рудниках — червонные, если жилы киновари мощные, в соляных — изумрудно-белые.

Все глубже уходят эти горизонты в донецкую землю, многоэтажно наслаиваются друг на друга.

Этими горизонтами можно и гордиться, ибо от их прокладки на новых глубинных уровнях зависит впрямую добыча полезных ископаемых, а значит и наше благосостояние.

Через многочисленные степные шурфы к ним заглядывают дневные звезды, долетает свежее степное дыхание. Ровно земные горизонты пытаются забраться и к своим подземным собратьям, дать им ту же волю, ту же необозримость, в каких они сами пребывают и блаженствуют.

В связи с этим неотступно, почти зримо стоит перед глазами лирическое описание нашего рабочего края:

«В час вечерней зори хороша донецкая степь. Величавое солнце медленно опускается к горизонту. Здания шахт, высокие трубы, бегущие по шоссе автомашины отбрасывают от себя длинные синеватые тени. Поднимешь руку — и тень от нее метнется по балкам и курганам от рудника до рудника.

Солнце все ниже, тени длиннее, и степь играет красками: она то ярко-золотая, то розовая, то малиновая. Будто в сказке мчится вдали малиновый тепловоз. Шагает по дороге шахтер — весь малиновый от заката. Сверкает окнами малиновый Дворец культуры в горняцком поселке.

Но вот солнце коснулось горизонта. Краски тускнеют. Теперь освещены только шапки подсолнухов в степи да верхушки тополей в поселках. Краешек солнца заблестит в последний раз и скроется за дальним курганом. Тихо угасает пожар вечерней зари...

В такую пору в шахтах Донбасса наступает время третьего наряда. По всем дорогам, ведущим к шахте, спешат на работу горняки ночной смены: забойщики, машинисты комбайнов, проходчики, водители электровозов... На просторном шахтном дворе оживление, слышится говор, девичий смех. В полутьме летних сумерек то здесь, то там вспыхивают огоньки сигарет, блуждают, как светлячки, шахтерские лампы.

Еще один рабочий день окончился, но работа нескончаема—в этом великая мудрость труда».

Описание принадлежит писателю старшего поколения. А вот стихи иного толка, они не так восторженны в отношении работы в подземных глубинах, на подземных горизонтах — они от имени молодого поколения:

Небо я достаю головою,
(Невысокий имея рост).
Это небо — не голубое.
Это небо — без солнца и звезд...
Это небо висит под землей,
Это небо зовется кровлею —
Сотни метров каменный слой...
Могут запросто взять и свалиться
Твердокаменные небеса...

Но и бойкого оптимизма, радости преисполнен труд в земных глубинах, на этих подземных горизонтах:

Я небольшой кусок породы
Нашел с редчайшим отпечатком:
Цветок!
Совсем без аромата,
Без красок — след цветка на камне,
След,
Отчеканенный веками.
И совсем облегченный вздох:
Когда я выхожу из-под земли,
Так улыбаюсь солнцу,
Будто с ним
Не виделся сто тысяч лет и зим...

Так что подземные горизонты хороши, а наземные все-таки получше будут. И солнышко подземное, как нарекли поэты уголь, не играет многоцветьем, пока не горит, храня глубокое молчание тех древних деревьев, которые пали под буреломом и напластовали угольные пласты.

От подземных горизонтов немало и хлопот людям, живущим над ними на земной поверхности.

Во-первых, долго не могли ставить высотные дома, если даже обычные, случалось, проваливались едва ли не в преисподнюю Шубина. Покуда, наконец, не сообразили вместо фундамента заливать жидкое стекло.

Во-вторых, подземные выработки мешали, да и поныне мешают, строить метро в Донецке. Как их обойти? Как не напороться на них? Не полететь в тартарары?

И с этим мало-помалу совладали.

В-третьих, кому-то вздумалось хоронить в давних выработках глубоко под землею зараженную ядерными выбросами землю из Чернобыля.

Может, одни лишь слухи об этом ходили. Но у меня нечаянно-негаданно написался этюд, который, скорее, этюдом углем было бы назвать — по смыслу он так же черен, как и уголь.

С непрестанной тревогой думая о грядущем атомного века, я сегодня вдруг почувствовал себя далеким потомком самого себя.

Будто я археолог. И веду раскопки в родном донецком крае, ищу признаки минувших цивилизаций.

А вокруг — бескрайняя пустыня под выцветшим, немым небом. Сравнялись с унылым горизонтом степные, некогда маячившие над всей дальней округой сторожевые курганы запорожских казаков, рассыпались в прах скифские каменные бабы, прежде настороже выглядывавшие из седых ковылей, и древние сарматские могилы опустели, кем-то разграбленные...

Не осталось никакого следа и от всего того, что в горячечной поспешности строили мои современники, — от гигантских заводов, однотипных зданий, одноликих обелисков... Даже фундаментов не отыскать. Исчезли и бессменные терриконы, словно их в одночасье сдуло ураганным ветром.

Лишь в старой шахтной выработке, на километровой глубине наткнулся я на уникальное захоронение моего времени — железобетонный контейнер с землей, облученной в аварии на атомной электростанции. Здесь тогда впервые в истории человечества погребли землю в землю же. Мне почудилось, что и сквозь толщу бетона зловеще и зримо лучится неизбывная радиация. Вокруг было все мертво, как и на поверхности.

И я ужаснулся тому, что именно при моей когдашней жизни захоронили эту горемычную, горько-полынную чернобыльскую землю, которую сделала смертоносной моя же цивилизация...

Да неужто я жил в такое дикое время?

Оказывается, и вправду жил и живу нынче.

Совсем недавно, 16 июня 1999 года, в газете «Голос Украины» была опубликована статья «Что делать с радиоактивными отходами?»

И в ней за подписью председателя подкомитета по вопросам ядерной политики и ядерной безопасности Верховной Рады, других ученых и специалистов излагался проект программы захоронения отходов АЭС. Изучив все варианты возможных захоронений, авторы пришли к выводу: «Самые реальные перспективы связаны с соляными шахтами Донбасса (Артемовский район)».

Решающим преимуществом донбасского шахтного варианта, отмечалось в той же статье, является надежность и низкая стоимость хранилища.

Вот те на! Могильник в Донбассе! Да еще где? На соляных горизонтах! Откуда они могут растечься под землей неизвестно на какое расстояние. К тому же погубив бесценное природное богатство, запасы которого неисчерпаемы — ныне девяносто процентов населения Украины использует в пищу соль из донецкого Соледара.

Кому же эдакое варварство пришло в голову? И вообще, как такое могло втемяшиться? Что ж это за головы, облаченные думной властью?

Ведь в соответствии с Законом «Про недра» подземные залежи соли принадлежат государству. Значит, и окончательное решение должна была принимать Верховная Рада, состоящая из этих горе-голов. А по сути — антигосударственная, антинародная акция...

Восстал Донбасс! От местных жителей, городских властей — до областных. Во главе с Донецкой областной экологической ассоциацией «Зеленое движение Донбасса».

И урезонили всем миром заблудших овец. Надолго ли?

Свой горестный этюд углем я написал десятью годами раньше этих треволнений донбассовцев. И вроде бы напророчил, накаркал...

В утешение могу лишь повторить известное: «Вещи и дела, аще не написаннии бывают, тьмою покрыаются и гробу беспамятства предаются, написаннии же яко одушевленнии...»

Плохое одушевление, а все ж не беспамятство!

А еще подземные горизонты, в особенности на угольных шахтах, ежегодно уносят человеческие жизни. И преимущественно весной.

Казалось бы, куда уж противоестественнее: земля сплошь в цвету, благоухает, а над нею траурно виснут приспущенные угольно-черные флаги...

Быть может, как вино начинает будоражиться, едва оживают виноградные лозы, точно так же начинают будоражиться и угольные пласты, бывшие когда-то деревьями, едва на поверхности земли зацветают и зеленеют по-весеннему бурно их прадавние прообразы — деревья?

Это лишь догадка о причине. А нужно ведь как-то упредить, предотвратить, не дать шахтера взамен добытого им угля — его самого в добычу стихии... Оборвать это скорбное жертвоприношение...

И чтоб потом лихие тележурналисты, выпендриваясь друг перед другом, не говорили, что они работали глубже мертвых, глубже их могил, то есть — собственных... По их, «телевумников», мнению, так и доставать погибших не следует, дабы по-людски предать матушке-земле, они-де и без того уже похоронены... За этой красивой фразой, а точнее — красивостью, кроется словоблудный цинизм. Не более того! Или безучастность, черствость души, заполученные из дальних далей, за чужими горизонтами, где заместо соучастия ответствуют холодной фразой: «Нон проблем!» Среди донбассовцев, хоть на наземных горизонтах, хоть на подземных, слава Богу, еще не выродилось дружеское: «Тебе помочь?» В этом наше великое отличие и преимущество, независимое от личных благ.

Красивые, неповторно красивые окоемы на Донецком кряже! В любое время года, в любую пору дня. И сотворяются они солнцем — и на рассвете, и в полдень, и в предзакатный час.

Возникают по округе, неизменно тревожа сердце и маня к себе, как причудливые, вечно зовущие миражи, своим радужным многоцветьем, своей кажущейся близостью и якобы податливой готовностью к их разгадке.

Должно быть, они вот так же влекли и тревожили далеких наших предков. Как не устанут влечь и тревожить и нас, покуда мы живы, и наших близких и далеких потомков. Извечно и до скончания...

Но и подземные горизонты, будь они черные, как уголь, червонные, как киноварь, или изумрудно-белые, как соль, не утратят вовек своей притягательной силы. И не только потому, что человек открывает, прокладывает их ради пользы, причем не одному себе на потребу, а роду всему кровному, да и целому народу в конечном итоге. Забираясь вглубь земли, на эти подземные горизонты, человек еще и постигает материковые тайны, какие не открылись ему на подсолнцевых горизонтах и какие манили его с малых лет неизведанностью и вечной загадкой. Пытается объять их умственным оком, расширить свой кругозор и тем самым раздвинуть собственные горизонты.

Нам же, кто живет бок о бок с этими отважными людьми, остается только пожелать неизменно-донбасское по отдельности шахтерам: «Надежной вам кровли и мягкого уголька, солнцерубы!» А всем без исключения — прапрадедовское: «В добрый путь!»

"Думы о Донбассе"
Иван Костыря, 2001

Самое красивое видео о Донбассе



Другие новости по теме:
Просмотров: 1289 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
Опрос сайта
Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

Панель управления
Регистрация | Напомнить?






  Логин:
Пароль:
Друзья сайта
Бесплатная библиотека
Дизайн Вашего сайта
Рейтинг@Mail.ru
D o n p a t r i o t . r u
 Издательство: Я патриот Донбасса.
 Верстка: Raven Black
 Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
 Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
 Соцсети: ВК, ОК, Facebook
 Периодичность: всегда с Вами
 Цена: информация беcценна
 Сайт работает до последнего посетителя.
Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
.