Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
Календарь
«    Май 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031 
Архив сайта
Май 2017 (2)
Апрель 2017 (3)
Март 2017 (16)
Февраль 2017 (1)
Январь 2017 (4)
Декабрь 2016 (3)

Дума о самородках



Испокон веков на Руси относились к неожиданно найденным самородкам, этим уникальным, редкостным сгусткам тех или иных явлений природы, как к совершенному чуду, возникшему под влиянием сверхъестественных сил или ниспосланному едва ли не самим Богом.

И вправду отысканные в самородном, химически чистом, корольковом виде, а не рудою, слитки серебра, меди, платины, золота являли собою нечто небывалое, необычное, вызывавшее не только удивление своей неповторимой прелестью, а и поражавшее необъяснимым до поры до времени происхождением.

Порой, правда, встречались и целые самородные магнитные горы, сплошь состоящие из одной чистой руды. И самородковые золотые прииски. Но это случалось крайне редко. Последнее чаще попадалось россыпями. В крайнем случае — золотоносными жилами. Да и то благодаря тому, что оно обладало малой способностью к окислению.

Золото всегда самородно!

В то время, как, скажем, железо — никогда! Разве что в так называемых воздухо-камнях, рожденных вулканами, какие сотрясали нашу матушку-землю еще при ее материковом сотворении.

Что означала для людей находка, примером, золотого самородка по давнишним временам? Величиною хотя бы с гусиное, куриное или даже голубиное яйцо.

Писатель-реалист XIX века Глеб Успенский в своих «Письмах с дороги» относительно этого делал такой вывод: «Он напал на самородные россыпи и прямо вытаскивал из земли куски (золота), в которых заключается состояние целых деревень».

Но с развитием человеческой цивилизации потянулась за этим драгоценным металлом и дурная, зачастую кровавая слава.

Из памяти сами по себе невольно всплывают слова Мефистофеля из «Фауста», произнесенные еще в XVIII веке и до сих пор не утратившие изначального зловещего смысла:

На земле весь род людской
Чтит один кумир священный,
Он царит над всей вселенной,
Тот кумир — телец златой.
В угожденье богу злата
Край на край идет войною
И людская кровь рекою
По клинку течет булатном...
Люди гибнут за металл —
Сатана там правит бал!

Тем не менее, есть ведь и понятие — золотой фонд государства. Имеются в виду не только слитки золота, составляющие главный запас страны, а и особенно ценные люди. И прежде всего — самородки. То есть те, кто наделен большими природными дарованиями, способными покрыть отсутствие, допустим, образования, учености. Как и природные самородки, они тоже выглядят как бы божьим даром, посланным Всевышним в дар на грешную землю.

«Наша страна, — отмечал в своих «Записках писателя» Николай Телешов, старейшина русской литературы XX века, — богата самородками, людьми, вышедшими из глубин народа, нередко не получившими никакого школьного образования, но богатством своей натуры, своим широким умом, своей одаренностью, энергией и действительной любовью к труду совершившими за свою жизнь большое общественное дело».

Самородками с этих позиций считались и Горький, и Шаляпин.

И все-таки самородки даже в природе бывают редки. А среди людей — и подавно.

Потому донбассовцам можно втройне гордиться тем, что Донбасс в недавнем минувшем подарил миру аж три таких самородка! Это — кузнец Мерцалов, механик-самоучка Бахмутский и поэт Беспощадный.

Все они вышли из гущи народной, не получив образования изначального, но будучи одаренными от природы, своей сметкой, пытливостью и трудолюбием свершили за свой житейский путь на донецкой земле такие дела, что их общественная значимость ничуть не уменьшилась и в наступившем XXI веке.

Первый из них, кузнец Юзовского металлургического завода Алексей Иванович Мерцалов, увековечил свое имя сотворением чудо-дерева из цельного куска железнодорожного рельса в три с половиной метра и весом сто двадцать пять килограммов.

Что руководило им, когда он выковывал его? Удаль мастерового? Потаенное желание выказать мастерство. Мол, и мы не лыком шиты. Или вел сам промысел Божий?

Известно лишь, что в 1890 году малороссийское акционерное общество на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде построило свой павильон. Весь из железа — швеллерных балок, квадратного полосового и круглого. И этим подчеркивалась мощь и возможности металлургических заводов промышленного Юга, который усиленно осваивался в XIX веке.

Все там было, на той выставке, в том павильоне — достижения на данный момент малороссийских металлургов, новые технологии в виде уже готовой продукции, заявки на будущее, дабы привлечь потенциальных партнеров для сбыта изготавливаемого и выпускаемого заводом и заводами Криворожья.

Одного лишь не было — художественных изделий, говоривших бы об уменье специалистов, выплавляющих и обрабатывающих металл. Надо думать, сие упущение заботило и юзовских кузнецов.

И вот в 1895 году в нашем отечественном павильоне появился необычный экспонат — чугунное дерево, со стволом и тонкими, словно бы резными, листьями. Ни дать ни взять — настоящая пальма!

Затем, в 1900 году, эта пальма выставлялась на Всемирной выставке в Париже и удостоилась высшей награды — гран-при. Выставлялся экспонат под названием «Юзовский», поскольку к тому времени имя автора было призабыто.

«Безымянной» она перекочевала затем и в Санкт-Петербургский горный институт, в его музей, где находится доныне.

Чуть ли не полстолетия понадобилось историкам и краеведам, чтоб установить истину и восстановить справедливость.

В 1953 году многотиражная заводская газета «Металлург» опубликовала воспоминания подручного Мерцалова — Филиппа Федотовича Шкарина, которые все и разъяснили.

Видно, плохо все-таки искали мы, коль был жив человек, непосредственно принимавший участие в изготовлении этой пальмы, а никто не удосужился разыскать его ранее. Погоня за валом, небрежение к мастерству отдельно взятого человека из-за домогания сиюминутного коллективного успеха, когда стремились во что бы то ни стало перевыполнить годовые и пятилетние планы, любой ценой выплавить, добыть, выдать на-гора как можно больше, больше, — это, пожалуй, и сказалось на нашем интересе к собственному прошлому. И обернулось забвением и пальмы, и ее творцов.

Трудно себе представить, как это кузнец Мерцалов и молотобоец Шкарин колдовали над раскаленным докрасна и подвешенным на цепях тяжеленным куском рельса, к которому и приблизиться-то вроде опасно было, а требовалось ведь и молотом, и молотком орудовать, и в то же время зорко следить, чтобы цепи не перехлестнулись меж собой при вращении рельса и он не качнулся резко в чью-либо сторону — кузнеца или молотобойца, неистово плясавших вкруг него, пышущего нестерпимым жаром, да и при остывании, когда понижалась ковкость металла, сдвинуть рельс на пламя в горне, а потом вновь обратно — к наковальне.

Колдующие над ним обливались жарким потом, слепли от огня.

Накажи меня Бог, со стороны они наверняка выглядели огнепоклонниками.

Но неистовая пляска вокруг раскаленного рельса увенчалась успехом — из него постепенно возникало чудо-дерево. И, в конце концов, как если бы в один момент явилось миру: ствол, десять ажурных листьев и вверху соответствующий венчик. Как будто натуральная, живая пальма! То-то было радости! Ликования! Непременно и гордости, что замысленное удалось на славу. А может быть, и собой, своим уменьем. Дело-то под стать лесковскому Левше, якобы подковавшему блоху!

Теперь воздано должное и ее творцам, и самой пальме.

Ее копия в 1999 году установлена неподалеку от входа на выставку «ДОНБАССЭКСПО» в Донецке, она же стала символом высокого мастерства и на гербе шахтерской столицы.

В 2001 году копия пальмы Мерцалова водружена в Москве, а перед тем, как бы назамен, оттуда препожаловала к нам в Донецк копия Царь-пушки. В этом же году, в мае установлена она и в Киеве, где тоже немало выходцев из Донбасса, объединившихся в дружное землячество.

Кроме кузнечного мастерства донбассовцев, она еще символизирует первенство в промышленном освоении недр Донецкого кряжа. Как пальма первенства! И не только в металлургии... В равной степени и в угледобыче, и в добыче соли, ртути, огнеупорных глин, железных руд, в рыболовстве и перевозке по морю грузов, в лесонасаждении степном, производстве стекольных изделий и шампанского... Да мало ли чего не добывается и не производится в современном Донбассе!

Добавлю лишь, что и своеобычную реабилитацию имени создателя невиданной пальмы и его подручного, и установление ее копий совершил Международный фестиваль «Золотой скиф», организованный по инициативе и немалыми, непростыми личными усилиям исполнительной дирекции Фонда содействия развитию и популяризации Донбасса «Золотой скиф».

Подобные патриотические деяния любого донбассовца вообще хочется назвать возвышенно — действом! На радость всем землякам — живущим в Донбассе и за его пределами.

Несколько иначе сложилась судьба другого донбасского самородка — механика-самоучки из Первомайских рудников, а попросту Первомайки Луганской области Алексея Ивановича Бахмутского, создателя первого в мире угольного комбайна.

В 1932 году на Всесоюзном конкурсе на лучшую конструкцию первого отечественного угольного комбайна, в котором принимали участие десятки научно-исследовательских институтов, конструкторских бюро и групп, представивших на рассмотрение компетентного жюри свыше восьмидесяти проектов, одержал победу предложенный Бахмутским комбайн из модернизированной им врубовой машины. Заметим, кстати, — не идея, не модель, не предполагаемая конструкция угледобывающего механизма, а уже испытанная в работе готовая махина.

По опубликованным в прессе источникам, мысль о переделке врубовки так, чтобы будущий комбайн и долбил сам пласт, и грузил на конвейер в лаве добытый им уголь, подсказали два обстоятельства из окружающей самодеятельного конструктора жизни. И выглядит все это сейчас, как предание.

Во-первых, Алеша, живший в сельской хате на берегу Луганки, не раз наблюдал, как для полива огорода черпало воду старинное устройство: колесо со специальными заборными приспособлениями набирало воду и затем выливало в приспособленный желоб. Оно-то и подсказало идею перегрузочного конвейера. А рабочий орган?

Вот что пишет по этому поводу горный инженер Юрий Рыбалов, обнародовавший уйму интересных материалов из истории угледобычи в Донбассе:

«А саму идею угольного комбайна задолго до конкурса, когда и термина такого не было, подсказал «человек-оркестр», увиденный на ярмарке. Он играл ртом, рукой и ногой сразу на трех инструментах. Комбайн, по идее, тоже должен одновременно выполнять три операции. Делать вруб, рыхление и погрузку угля на конвейер. Молодой слесарь зажегся идеей механизировать адский труд навалоотбойщиков, работавших лежа на боку».

Ему удалось это сделать. За что был награжден орденом Ленина, самым престижным по тому времени.

Но, доводя свое детище до уровня серийного производства, Бахмутский был смертельно травмирован в забое. Его доставили в рудничную больничку, где намеревались, дабы спасти жизнь, ампутировать ногу. К прискорбию, слишком много потерял он крови, и боль была неимоверной — до шока. Бахмутский, правда, не терял сознания, однако через сутки сердце его не выдержало — остановилось...

А что же с его комбайном?

Говорят, во время немецко-фашистской оккупации Украины в Отечественную войну немцы заявились на подворье матери Бахмутского и долго искали чертежи, которые старушка припрятала от чужого, вражьего глаза в корыте, прикопав его землей.

Да вернемся к свидетельству краеведа:

«Однако что-то удалось им найти на заводе. После войны в Германии начинают выпускать первые в мире узкозахватные комбайны с рабочим органом Бахмутского. Только «клеваки» (шнек с «клеваками», как окрестил их сам Бахмутский, поскольку они буквально клевали пласт. — И. К.) стали похожими на резцы. Это позаимствовали немцы, тогда и речи не было о патентовании. Но во всем мире узкозахватные комбайны так и остались с рабочим органом из «штанги» Бахмутского. А комбайн «Донбасс» — это, по сути, комбайн Бахмутского, только с удлиненным (для мощных пластов) рабочим органом. В списке же лауреатов Сталинской премии Бахмутского нет...

На доске у входа в Донгипроуглемаш написано, что в 1948 году сотрудники института совместно с шахтерами и заводчанами создали комбайн «Донбасс», отмеченный Сталинской премией...

Его матери в то время выплачивали за сына минимальную пенсию — 20 рублей.

В 1950 году на Горловском машиностроительном заводе имени Кирова возобновили выпуск комбайна Бахмутского. И уже назвали его комбайн по-новому — «Кировец». Как новую машину.

К чему все это вспоминается? Широкозахватный комбайн Бахмутского вот уже 66 лет верой и правдой служит шахтерам. И служит таким, каким создал его шахтный электрослесарь, механик. Это редкий случай в технике, а в горной — уникальный!..

Ведь если уголь твердый или кровля слабая, струги «не идут», а «Бахмутский» проходит хоть бы что...

Идет время. Уходят ветераны, и даже машинисты этих комбайнов не знают сегодня имени творца машины. Он забыт. Только на родине перед зданием бывшего треста «Первомайскуголь» стоит сделанный скульптором-любителем бюст. А его выдающееся творение по-прежнему носит имя большевика Кирова. Сейчас возвращаются исконные имена тех, кому мы обязаны многим. Так не пора ли увековечить память человека, который дал шахтерам машину вместо обушка и лопаты?»

Полностью разделяю огорчения краеведа и его мысли о памяти. Поспешим же! Взяв за пример хотя бы Мерцалова и его пальму.

Однако в слове, которое, как известно, вечно, Алексей Иванович Бахмутский все-таки увековечен писателями, выходцами из Донбасса, — Леонидом Жариковым и Георгием Марягиным. Первый написал в 1956 году документальную повесть о нем — «Великий первомаец», второй опубликовал в книге «Слово о шахтерах», изданной в Киеве в 1957 году, документальный рассказ — «Подвиг механика Бахмутского».

Между прочим, в этом же рассказе поминается известный руководитель угольной промышленности Донбасса, в то время заместитель управляющего «Донугля» Егор Трофимович Абакумов, с благословения которого Бахмутский и взялся «портить» технику — переделывать врубовку на угольный комбайн. Помянем и его добрым словом.

Третьим же самородком, чуть ли не в прямом смысле выданным на-гора из недр Донбасса, явился поэт Павел Григорьевич Беспощадаый.

Он родился в селе Сеславь на Смоленщине в 1895 году. Вместе с семьей безземельного крестьянина переехал в Донбасс, с двенадцати лет пошел по стопам отца-углеруба и познал в малолетстве едва ли не все подземные шахтерские профессии, начиная с лампоноса... Свой первый стих написал там же — мелом на вагонетке с углем, для откатчицы Оли:

Кричали Оле «браво», «бис»
Веселые шахтеры,
Когда летели клети вниз
В угрюмой шахты норы...

Впоследствии он вспоминал:

В том краю я летал коногоном,
Там мои побратимы-друзья.
И на ржавом подземном вагоне
Напечатана песня моя.

В 1924 году опубликовал в Бахмуте, на страницах газеты «Всероссийская кочегарка», и одно из своих первоначальных «серьезных» стихотворений — посвященное бастующим шахтерам германского Рура.

В 1930 году издается сначала в Бахмуте, а потом и переиздается в Москве его первая «Каменная книга» с программным стихотворением для всего дальнейшего творческого пути:

Книга, книга с черным переплетом,
Не такой я, чтоб башкой поник.
В черный улей, в каменные соты
Я принес шахтерские огни.
И не скрыть тебе глубокой тайны,
Как не скроешь от шахтера газ:
Я ведь твой читатель не случайный,
Многотомный каменный Донбасс...
Правда, что тверды твои страницы,
Трудно открывать их каждый раз,
Но смету подземные границы
И найду поэму и рассказ.
...Пусть беру твои страницы с бою
И тружусь я над собой в поту —
Я недаром вырос под землею
И тебя, премудрая, прочту.

Этому он и посвятил всю свою жизнь. Не имея никакого образования, Павел Беспощадный «самостью» своей обрел энциклопедические знания под стать Максиму Горькому. Он потом не раз будет вспоминать:

Есть такой городок шахтерский,
Мне вовек его не забыть...
Там и слезы я прятал в горстку,
Там учился работать и жить.
Там впервые «скачали» в клети,
В преисподнюю пасть ствола
(Мы — шахтерских поселков дети,
Нас нужда в кабалу вела)...
Нам бы только учиться в школе
Под крылом матерей, отцов,
А судьбина по шахтному полю
Разбросала горняцких птенцов...

Кроме заглавного стихотворения, в первую книгу Павла Беспощадного вошли и стихи первопечатные — «Шахтерам - ура» и «Откатчица Оля», и знаменитое — «Коногон», с пророческой заключительной строфой:

Он идет, этот сильный век,
Слышу грохот и лязг его брони.
На всю шахту один человек
Будет, будто шутя, коногонить!
И стихотворение «Мы пришли», с памятной первой строфой:
Наши ль мускулы остынут?
Мы живем в горячем веке.
Мы пришли, чтоб горы сдвинуть,
Обуздать шальные реки...

И целый цикл «В лихолетье», с наставлением отца-забойщика:

Хватит в конуре-каютке
Задыхаться в жизни чадной...
Приготовься, сын, к побудке
Будь к буржуям беспощадный...

В этих строках отчасти кроется загадка его псевдонима. Ведь настоящая его фамилия была — Иванов.

Известный русский поэт Ярослав Смеляков посвятил такому факту из жизни собрата по литературным пристрастиям отдельное стихотворение, которое и озаглавил адресно «Павел Беспощадный»:

В начале века этого суровом,
в твоих конторских записях, Донбасс,
вписал конторщик Павла Иванова —
фамилию, не редкую у нас.
Я с точностью документальной знаю —
не по архивам личного стола, —
когда к нему фамилия вторая,
откудова и для чего пришла.
Среди имен обычных, заурядных —
как отзвук нескончаемых атак —
он выбрал имя — Павел Беспощадный,
и с этих пор подписывался так.
Фамилия безжалостная эта
уместнее была наверняка
не на стихах лирических поэта,
а на стальных бортах броневика.
Уж хорошо ли это или плохо —
она собой определяла стих.
В твоем распоряжении, эпоха,
тогда фамилий не было других.

Словно бы предрекая собственное будущее, Беспощадный еще в самой первой «Каменной книге» писал:

Путь Донбасса извилист, неровен
Для горняцких простых увертюр.
Но придет все же черный Бетховен
Из подземных гранитных конур!

И он явился им! Воспел Донбасс! От его лихолетья прошлого до современных дней. Воспел своей неповторимой каменноугольной лирой, тем самым став его первопевцом и первооткрывателем шахтерской темы в русской поэзии.

Поэт русской классической школы Николай Ушаков, живший и творивший в Киеве, в 1955 году написал:

Вся ли нами страна замечена?
Вся ли в строки вошла стихов?
Беспощадный открыл Донетчину,
Приамурье — Петр Комаров.

Он же назвал Павла Беспощадного родоначальником шахтерской традиции в многочисленных творческих поэтических течениях XX века.

И Смеляков, и Багрицкий, и Светлов, и Исаев, а с ними и Сосюра, и Рыльский, с которыми Беспощадный был дружен благодаря приветности своей натуры и огромной основательной эрудиции, называли его не иначе, как самородком.

У него по-самородному много таких строф, которые стали афоризмами:

Буйно наше время
Ринулось вперед.
Не попавший в стремя
На бегах умрет...
Кто в победу верит,
Тот и победит,
А кто бездну мерит,
В бездну угодит!
Я бы с солнцем распростился —
Шахту я слепым найду, —
Ведь на память знают птицы
Путь к родимому гнезду.
Живет Донбасс! Сирена шлет сирене
Горняцкой дружбы благовест стальной:
Донбасс никто не ставил на колени,
И никому поставить не дано!
Человек, рубающий алмазы,
Просто называется — шахтер.
Когда идет шахтер навстречу — Благоговей!
Он света нового предтеча, Он — Прометей!
И сердцем я не холодею,
И молодею потому,
Что я сокровищем владею:
Донбасс — название ему!
Я не только пишу о Донбассе,
Я Донбассом живу и дышу.
Стих, как камень, канет в Лету,
Коль бесстрастен, сер и сир...
Слава скромному поэту,
Кто упрям, как ювелир.

Отроду будучи самородком, он прежде всего пекся и о самородности своих стихов, не поддаваясь никаким влияниям экспериментальным в первой четверти XX века:

Рядом с песнею иду я:
Светлый штрек иду бурить,
Чтоб песчинку золотую
Самым близким подарить.
Язык шахтерский
Песенный, простой...
Я слышал то в забое,
То в проходке,
Чтоб добрым даром
В книге золотой
Шахтерских душ
Остались самородки.

В свое время Павел Беспощадный писал:

В этой ломке, перестройке
Мы откроем в счастье двери.
Устоит, кто будет стойким, —
Устоит, кто в стройку верит.

Не думал, не гадал он, что настанет время иной перестройки, а затем и распада Страны Советов, которой он гордился и в светлое будущее которой искренне верил... И начнут скорые на расправу лихачи-рифмачи расправляться и с его верой, и с его творчеством, по сути с ним самим. Мол, воспевал-де партию Ленина, коммунизм... Сталина...

Но позвольте, кто ж не писал тогда обо всем этом? И тот же Павло Тычина, и Александр Твардовский... Так что же, позволительно спросить, зачеркивать из-за этой самой «Партія веде...» и «Сонячні кларнети», которые были откровением в украинской поэзии начала XX века? Или пинать почем зря поэму «Василий Теркин», ставшей народной, наподобие «Конька-горбунка»?

То же самое можно сказать и о творчестве Павла Беспощадного. Главное, о чем он писал, — были Донбасс, его рабочий люд, шахтеры, прошлое и настоящее... И этого никому у него не отнять, как и не повторить! По сему случаю можно вдобавок привести еще один его афоризм:

Коль песнь народу сердце греет,
Певец вовек не постареет!

Однако самородок есть самородок: он самородно словно бы предчувствовал все эти поветрия, когда скоропалительно ражие стихоплеты взялись ворошить наши золотые, самородные запасы и все в этих бесценных кладовых, будто в самих недрах Донбасса, опрокидывать с ног на голову, по-бедламному вверх тормашками. И в предсмертном четверостишии, которого никому до своей кончины не показывал, высказал потаенное:

Не знаю я, какой наградой
Меня шахтеры одарят,
Но говорю: со смертью рядом
Бессмертья спутники парят.

Человек скромный, застенчивый, с хрипловато-робким голосом, со сбивчивой скороговоркой, он и здесь остался верен своей природной одаренности — иносказательно предсказал необходимость его поэзии людям в будущем.

Благодарные земляки-горловчане присвоили имя Павла Григорьевича Беспощадного городскому литературному объединению, многим питомцам коего он давал рекомендации для поступления в профессиональные Союзы писателей не только Украины, а также присвоили улице, на которой он жил, а в музее истории Горловки открыли отдельный зал, экспонаты которого наглядно-предметно рассказывают о жизни и творчестве незаурядного поэта, Почетного шахтера и Почетного гражданина их города.

В повседневности мы нередко повторяем его строфы-афоризмы, зачастую даже не задумываясь об их авторстве. Это ли не признание, это ли не залог долгожительства, когда твое слово остается жить в твоем бессмертном народе?!

Обо всех троих самородках земли донецкой — и о Мерцалове, и о Бахмутском, и о Беспощадном — думаю с неизбывной гордостью.

И в который раз восхищаюсь: как же ты щедр, как самороден, Донбасс! В прямом и переносном смысле.

Да не иссякнет вовек твоя самородность!

"Думы о Донбассе"
Иван Костыря, 2001

Самое красивое видео о Донбассе



Другие новости по теме:
Просмотров: 1819 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
Опрос сайта
Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

Панель управления
Регистрация | Напомнить?






  Логин:
Пароль:
Друзья сайта
Бесплатная библиотека
Дизайн Вашего сайта
Рейтинг@Mail.ru
D o n p a t r i o t . r u
 Издательство: Я патриот Донбасса.
 Верстка: Raven Black
 Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
 Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
 Соцсети: ВК, ОК, Facebook
 Периодичность: всегда с Вами
 Цена: информация беcценна
 Сайт работает до последнего посетителя.
Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
.