Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
Календарь
«    Май 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031 
Архив сайта
Май 2017 (2)
Апрель 2017 (3)
Март 2017 (16)
Февраль 2017 (1)
Январь 2017 (4)
Декабрь 2016 (3)

Дума о земляках. Часть 1



Землячество! Сколько бы ни думал о сути этого извечного понятия, столько раз и волнуюсь подспудно.

Ну откуда, откуда в нем такая всевластная и неистребимая сила? Как зов крови!

Наверняка она черпается из глубины прадавних родовых живительных родников. А еще из неиссякаемых ключей доброй воды, которой были вспоены в отчей земле и пращуры наши, и мой прапрадед с прадедом и дедом, и мои отец с матерью. Ибо чувствую, что привязанность и к роду своему, и к родной земле живет во мне смалу в нераздвоимом единстве.

Не однажды испытав и на себе, что значит землячиться — называться в земляки, дружиться как с земляком — и с теми, кто, как и ты, родился в одной и той же местности, и с теми, кто лишь какое-то время обретался в твоем крае, но для которого он тоже стал сродственным, — зная обо всех этих чувствованиях не понаслышке, все равно не устаю удивляться и поражаться всесильности заполученной отродясь тяги к отчему краю и к его людям, то ли коренным жителям, то ли выходцам из других земель, но так или иначе связавшим свою судьбу с ним.

Могучее, неистребимое чувство!

Хотя не сразу, далеко не сразу осознал неоднократно слышанное от бывалых людей, что нет силы выше землячества!

Как трудно было взять в толк и другое: «На чужбине и поляк с русским землячится».

Ведь каких только ссор и распрей, и воен не было между Россией и Польшей, без конца посягавшей на ее немеренные, необъятные благодатные просторы. Как, впрочем, и по отдельности Украины-Руси. А поди ж ты, сила землячества ставилась даже превыше всего этого. Знать, и впрямь она необорима и могущественна, как никакая другая, свойственная человеку от пуповины.

Со временем ощутив ее и в себе самом, уже совершенно по-иному относишься к этим давно знакомым понятиям — землячиться, землячество, земляк.

Из преклонения пред ними хочется обособить их и написать с заглавной буквы:

Землячиться! Землячество! Земляк! Или — Земляки!

И еще по-нашенски, попросту — ласковое Земеля!

И все они, как производное, — от Земли родной! Наверное, потерять эти ощущения, это чувство — все равно, что остаться круглым сиротой.

Любая пядь земли в подлунном мире, в том числе и твоей отчины, из которой ты сделал первый шаг в широкий свет, остается безвестной до тех пор, пока ее не откроет, не обживет, не преобразит себе и соотечественникам во благо и не прославит в ближайшей округе, а то и по всем дальним далям своими неутомимыми радениями, своим подвижницкими деяниями и талантом человек.

Так случилось и с Донбассом. Его всемирный авторитет тоже сложился благодаря людям, нашим землякам.

Быть бы ему по-прежнему необжитой степью, Диким Полем или по географическому определению просто Донецким кряжем, да и то без собственного имени, если бы не первопоселенцы, не первооткрыватели его подземных кладов и не перводобытчики горючего камня, соли, железных руд и ртути, редких глин и камня строительного и если бы не первопроходцы в отечественной науке и литературе, впервые осмыслившие невиданные богатства земли донецкой и рассказавшие об этом крае всему человечеству; если бы не художники, запечатлевшие на своих полотнах и в скульптуре и явившие миру и его неповторимый облик, и тех, кто этот облик наравне с природой сотворил, да и преобразил на свой лад, изо дня в день неусыпно торя новые пути в познании его тайн и богатств, осваивая их и множа трудовую славу этого преимущественно рабочего края; и если бы не соловьиные певцы, поведавшие по чужим и чужестранным городам и весям о бессмертной душе шахтерской отчины.

Это сейчас он такой, наш Донбасс, что одно его имя — уже как визитная карточка! Оно вроде бы даже опрокидывает устоявшееся понятие: «Не место красит человека, а человек место». Куда там! Он, он, Донбасс, нынче красит каждого-всякого человека, связавшего с ним свою жизнь.

Стоит лишь заикнуться где-либо, что ты донбассовец, как тут же тебе, еще не ведая о твоих личных достоинствах, выкажут почтительное внимание, окажут радушный прием, скажут приветливые слова, а вдобавок еще и одарят приятственной улыбкой.

Что и говорить, велика притягательная сила и мощь земли по имени Донбасс!

И все же создали это имя люди, наши земляки. За многие десятилетия, а то и столетия до нас.

Донецкому краю повезло на великих земляков. Не каждая страна в Европе или на ином каком континенте может похвастаться таким их числом, целым созвездием мировых имен, как нынче принято уподоблять людей звездам, дабы подчеркнуть ихнюю высокость.

Перво-наперво, классик украинской песни, автор давно ставших народными «Дивлюсь я на небо» и «Взяв би я бандуру...» — Михаил Николаевич Петренко, который родился в Славянске в 1817 году. Его слова, положенные на музыку, со временем как бы отринулись от него самого и зажили в народе своей независимой жизнью. Зачастую их исполняют, не упоминая об авторе. Но в этом и завидная судьба поэта — он стал неотъемлемой частицей души своего народа и будет жить с ним вечно.

Более того, песню «Дивлюсь я на небо» поют и россияне, в собственном, похоже, народном переводе, на свадьбах или других празднествах:

Гляжу я на небо
И думку гадаю:
Чаму я не сокол?
Чаму не летаю?

Чаму ты мне, Боже,
Да крыльев не дал?
Я землю б спокинул
И в небо слетал.

Эту песню в подлинном звучании слышал и весь мир. И не просто со сцены, а из Космоса. Пел ее там космонавт Павел Попович. Было это в августе 1962 года. Впоследствии он писал в Славянск, на родину поэта, местным краеведам: «На Донецкой земле родился прекрасный поэт М. Н. Петренко, автор стихов и песен, исполненных радости, жизни, любования природой. Я люблю его произведения, особенно песню «Дивлюсь я на небо...», которая стала народной и которая волнует своей глубокой искренностью, философскими размышлениями о Вселенной, о бесконечности. Исполняя ее, словно обретаешь крылья, и возникает желание быть полезным людям и Отчизне».

Сюда же прислали свои письма Олесь Гончар и Анатолий Соловьяненко. С высокой оценкой творческого наследия нашего земляка и благодарностью за память о нем. Ведь долгие годы мало кто знал, где родился Михаил Петренко и где его могила. Не осталось даже фотографии поэта-песенника.

Благо стихотворения Михаила Петренко оказались и адресными:

Ось-ось Слов`янськ! Моя родина,
Забилось серденько в грудях...
Слов `янськ, Слов `янськ! Як гарно ти
По річці Тору, по рівнині
Розкинув пишнії садки...

В другом стихотворении, рассказывающем о кручине некоей Грицихи, которая молится и о сыне, ушедшем с казаками в степь воевать татарина злого, и о муже, «що попався вражим ляхам при лихій годині», и о дочери, отправившейся молиться в Святогорский монастырь, поминается и Самара — «в степу, за Самар`ю, кура піднялася», и более близкие ему места на северных отрогах Донецкого кряжа, что за несколько десятков километров от Славянска:

Одпустила її з братом
В далеку дорогу,
Аж на Донець в Святі гори,
Помолитись Богу...

Адресна и песня его «Ходить хвиля по Осколу».

И потому краеведам, литературоведам и историкам в конце концов удалось установить, что родился он в Славянске, а похоронен в Лебедине Сумской области. Умер в чине коллежского асессора. И что на хуторе Лихвине у него гостил в 1859 году Тарас Шевченко во время своего последнего пребывания в Украине.

Во-вторых, это художник Архип Иванович Куинджи, уроженец Мариуполя. Его предки-греки были переселены в Приазовье из Крыма по велению Екатерины II под конец XVIII века. А он родился в 1842 году.

Его полотна дышат поэзией родной ему природы! Конечно же, впечатления детства и юности, проведенных на берегах и Азовского моря, и в особенности реки Кальмиус, которая протекает через город, прежде чем впасть в морские воды, послужили художнику первоначальной основой для создания таких выдающихся, всемирно известных художественных полотен как «Украинская ночь» или «Лунная ночь на Днепре».

Они, как и все творчество художника, отличаются смелыми, не применявшимися до него, эффектами освещения, обозначенные его собратьями-передвижниками как «свет Куинджи».

Чтоб там ни писали об этих полотнах, но, хочешь не хочешь, а все-таки угадывается в них, помимо Днепра, и донецкий Кальмиус, с его крутыми берегами и окрестной степью приазовской, над которыми столь пронзительно, столь ярко сияют в почти что черном в летнюю пору небе и звезды, и луна. И такая же лунная дорожка протягивается по его водной глади. И тишина стоит до небес. Собственно, слияние в одном образе этих двух украинских рек — и есть Украина!

С того же Азовского побережья, а точнее с Кривой косы, родом и полярный исследователь Георгий Яковлевич Седов, 1877 года рождения. В 1912 году он организовал к Северному полюсу экспедицию на судне «Святой Фока».

Из-за трудной ледовой обстановки ему довелось дважды зазимовать в пути — сначала на Новой Земле, потом на Земле Франца-Иосифа. Видя, что судну дальше не пробиться по торосистому льду, Седов решил достигнуть полюса на санной упряжке. Будучи тяжело больным, уже привязанным к саням, чтоб не свалиться от ветра, он все же понуждал двух матросов, сопровождавших его, двигаться по направлению к вершине земли, пока и не остановилось сердце...

Позже имя Седова было присвоено одному из суден арктического флота, купленному русским правительством в Англии спустя два года после гибели прославленного полярника. Но и этому «Георгию Седову», как и самому Седову, выпала в итоге горькая участь. Совершив более-менее удачную Карскую экспедицию к устьям Оби и Енисея, он был в октябре 1937 года затерт льдами в море Лаптевых, у острова Бельков- ского, и до января 1940 года — 812 дней! — дрейфовал в высоких широтах Арктики. Вполне возможно, что и вблизи бесследно затерявшейся на одном из тамошних островков могилы Седова.

В туманы и дождь, в снежные бури, когда мглистое небо соединялось с непроходимыми торосами, корабль «Георгий Седов», влекомый могучими неуправляемыми льдинами, мог, пожалуй, показаться случайным очевидцам Летучим Голландцем. Будто призрак самого Георгия Седова. Седова, который перед смертью, 17 февраля 1914 года, обращаясь мыслию к родным и близким, записал в дорожном дневнике неверной, ослабевшей донельзя рукой свои последние слова — как последний вздох увековечил в то первое утро нарождающегося полярного дня: «Увидели выше гор впервые милое, родное солнце. Ах, как оно красиво и хорошо! При виде его в нас весь мир перевернулся. Привет тебе, чудеснейшее чудо природы. Посвети нашим близким на родине...»

Думается, в этом «перевернутом мире» промелькнули и картинки детства, приазовские, а слова «на родине» означали в те роковые минуты и отчий край, донецкий. Потому что так, скорее всего, и бывает, когда настает пора прощаться навеки с миром сущим, — вмиг озаряется молниеносной памятью все прошлое, начиная с первых осознанных лет до последнего часа.

В своей судьбе Георгий Седов словно оттолкнулся от родного азовского берега — кривокосского! — и навечно ушел в бессмертное плавание по бездонным океанам человеческой истории.

Тешу себя надеждой, что последующие молодые поколения, поражаясь его подвигу, восхищаясь им и немея пред ним, как перед «безумством храбрых», непременно будут дознаваться, откуда же родом этот легендарный человек, а заодно и открывать для себя неведомый, быть может, до того Донецкий край, обращать на него взоры с благодарностью за сына, какого он подарил всему миру.

Таким же великим сыном нашего края, ставшим сыном и всей планеты Земля, является и композитор Сергей Сергеевич Прокофьев.

Он родился в селе Сонцовке, затерянном в донецкой степи при слиянии речек Солененькой и Щурова ручья, что неподалеку от нынешнего Красноармейска. И прожил здесь с 1891 по 1910 год, пока не умер отец и овдовевшая мать не покинула этих мест навсегда, уехав в Петербург.

Позднее Сергей Сергеевич в своих воспоминаниях писал о донецком родном селе: «В начале XX ст., то есть когда мне было лет десять-пятнадцать, Сонцовка представляла собою большое село с населением в тысячу душ. Пять улиц, некоторые до двух километров длиной, раскинулись пауком от центра в разные стороны. На пригорке стояла Свято-Петропавловская церковь, основанная в 1840 году, на другом склоне — школа. Было два сада, в обоих — баня, пасека, малинник и огород с искусственным орошением. И все-таки это был еще захолустный угол: железная дорога — в двадцати пяти километрах, врач и больница — в двадцати трех, почта — в восьми и работала дважды в неделю, шоссе отсутствовало, интеллигентные соседи тоже».

Добавим, что отец композитора, Сергей Алексеевич, ученый-агроном по образованию, был управляющим Сонцовским имением. И немало сделал для того, чтобы здешняя сельская жизнь оживилась с помощью завезенных им земледельческих машин — косилок, жнеек, паровых молотилок.

Нынче это уже и вовсе оцивилизованный уголок донецкой земли. Правда, село Сонцовку по поветрию двадцатых годов переименовали на Красное. Тогда все поклонялись этому цвету, как огню.

К 100-летию со дня рождения Сергея Сергеевича Прокофьева в селе была отчуждена мемориальная зона и открыт музей композитора, воссоздана порушенная в начале двадцатых XX века Свято-Петропавловская церковь. И сюда теперь не стыдно возить гостей из-за рубежа. А ко всему и Донецкую областную филармонию с уникальным органом нарекли именем великого земляка.

Всего каких-нибудь десять лет тому назад было воздано должное ему. Действительно, в своем отечестве пророков нет! Подозреваю, что сия забывчивость только нам, славянам, присуща. Ей-право.

Хотя и не удивительно: у нас в стране предпочтение отдавалось физическому труду. Причем каждому, казалось бы, известно было непреложное: не одухотворенные культурой промышленность и экономика обречены в конечном счете...

Да к тому же и Прокофьев долгое время находился в опале за свое новаторство в отечественной музыке, поиски и эксперименты, на «ура» воспринимаемые во всем мире, только не у нас дома. Творчество Прокофьева, ученика Римского-Корсакова и Лядова, перехлестнуло и запреты доморощенные, и границы, сделалось образцом для подражания далеко за рубежами его родины.

Только беглое перечисление сотворенного им способно поразить и смутить любой ум: да неужто все это было под силу одному человеку?!

Прокофьев создал 8 опер! Среди них — «Любовь к трем апельсинам», «Война и мир»...

И 7 балетов! Таких как «Ромео и Джульета», «Золушка», «Сказ о каменном цветке»...

И 7 симфоний!

И 14 сонат!

И кантату «Александр Невеский», и ораторию «На страже мира», и сюиту «Зимний костер»!

И написал музыку к популярным в свое время кинофильмам «Александр Невский», «Иван Грозный» и многим другим.

Сработал за несколько жизней! При этом прожив всего шестьдесят два года, а творческих лет — и того меньше.

Но как живо, как памятно рожденное его душой! Оно бессмертно!

Тем самым обессмертил он и свой отчий край.

Прирастала слава Донбасса трудами и Казака Луганского, выдающегося лексикографа, этнографа и писателя Владимира Ивановича Даля, родившегося в 1801 году в рабочем поселке Луганский Завод, ныне Луганск. Ведь эти земли тоже объемлет Большой Донбасс. А значит и Даль был нашим коренным земляком.

Всю жизнь он собирал народные сказки, песни, пословицы, поговорки, прибаутки. Более 30 тысяч включил в свой первый сборник!

А над «Толковым словарем живого великорусского языка» трудился свыше 50 лет! Труд этот останется в веках. Без него мало кто из приверженцев изящной словесности, едва он вышел в 1863-1866 годах, обходился, обходится и вряд ли обойдется в будущем. Содержит он около 200 000 слов. В том числе и южно-русского говора, то есть нашенского, донбасского. За словарь Владимир Иванович был удостоен Ломоносовской премии Академии Наук и звания почетного академика. Под конец XX века благодарные потомки-астрономы Крымской обсерватории назовут в его честь и малую планету во Вселенной — Далия.

От себя, как от бывшего врача, с особым чувством глубочайшего почтения добавлю: Даль, родившийся в семье врача и сам получивший в Дерптском университете изначально врачебное образование, неотлучно находился у постели смертельно раненного на дуэли Пушкина, с которым был дружен. И поминутно вел запись о его изменявшемся к худшему состоянии. Эти записи он назвал Скорбным листом. От него- то, от этого «Скорбного листа», и пошли всем хорошо известные нынче «больничные листы».

Учитывая, что Владимир Иванович Даль приятельствовал не только с Пушкиным, а и с Крыловым, Гоголем, Языковым, Гребинкою, был хорошо знаком с Шевченко, поддерживал творческие отношения с Квиткою-Основяненко, русским филологом, палеографом и этнографом Срезневским и украинским ученым-энциклопедистом Максимовичем, автором первой в Украине фундаментальной «Истории древней русской словесности» и трех сборников украинских народных песен, дум, изданных в России и оказавших огромное влияние и на Пушкина, и на Шевченко, — учитывая все это, нетрудно предположить — да и правомочно! — что, ведя разговоры об истории Киевской Руси, Даль поминал и отчий край, когдашнее Дикое Поле, а в фольклоре усматривал выявление национального духа своих соотечественников, южан, как тогда называли жителей нашего края.

В среде творческой интеллигенции по-другому и не могло быть. И потому говорю об этом без малейшей натяжки. С позиций, скажем, пресловутого «квасного патриотизма». Напротив — с убежденностью. Да и творчество всех, с кем общался Владимир Иванович Даль, кому заронил хотя бы несколько слов о своей отчине, так или иначе, а подтверждают такое убеждение.

А уж когда заходила речь о «Слове о полку Игореве» и «Битве на реке Калка», будь то в отдельных изданиях или летописных изложениях, тут они все до единого вместе с Далем обращали мысленный взор к нашей, по тем временам еще дикой степи. И ни для кого из них не проходило бесследно такое причащение...

Как не должно остаться бесплодным и наше причастие к таким землякам как Владимир Иванович Даль.

Не менее ярким и по-хорошему вероломным было вхождение в отечественную культуру, в русскую классику, в частности, во второй половине XIX века и другого нашего земляка Всеволода Михайловича Гаршина, известного писателя, несмотря на то, что его творческая жизнь была недолгой и так трагически оборвалась — находясь на пределе душевного, умопомрачительного срыва, он бросился в лестничный пролет...

Очевидно, все же сказались бесконечные размолвки отца с матерью, свидетелем, а часто и ответчиком, и источником которых он был по своему малолетству и из-за каприза взрослых — родители то и дело делили его меж собой либо на два, либо на три месяца.

Родился Всеволод Гаршин в поместье бабушки Акимовой — Приятная Долина Бахмутского уезда — в 1855 году. Затем его перевезли на Старобельщину, а оттуда — в Петербург. И хотя он обмолвился в «Петербургских письмах» о том, что «я не петербуржец по рождению, но жил в Петербурге с раннего детства...», все-таки дух отчины, степей бывшего Дикого Поля вошли в него буквально с молоком матери. И — навсегда.

Об этом свидетельствует описание степи близ Старобельска в рассказе «Медведи», который и начинается, хоть и завуалировано, но вполне ясно для краведов: «На степной речке Рохле приютился город Бельск...»:

«Прямо на восток тянется безграничная, слегка поднимающаяся степь, то желтая от сенокосов, на которых густо разросся негодный молочай, то зеленеющая хлебами, то лилово-черная от поднятой недавно целины, то серебристо-серая от ковыля. Отсюда она кажется ровною, и только привычный глаз рассмотрит на ней едва уловимые линии отлогих, невидимых, глубоких лощин и оврагов, да кое-где виднеется небольшим возвышением старый, распаханный и вросший в землю курган, уже без каменной бабы, которая, может быть, украшает в качестве скифского памятника двор Харьковского университета, а может быть, увезена каким-нибудь мужиком и заложена в стенку загона для скотины».

Этому живописанию предшествует строчка о берегах степной речки: «... некоторые из них белеют своими обнаженными от почвы меловыми вершинами...»

Да, это наша степь, это наши меловые кручи! Их нельзя спутать ни с какими другими. Ибо водили рукой мастера художественного слова не одно вдохновение, а и любовь к отчей земле.

Однако в сердце своем унес писатель из детства не только картины первозданной природы, оно сумело запомнить и быт, нравы, социальные расслоения в провинциальном городке.

В очерке «Подлинная история Энского земского собрания» угадывается тот же Старобельск, потому-то в рукописи, дабы читатели в точности не определили, о каком городе написано, редактор газеты «Молва» А. А. Жемчужников предложил молодому Гаршину заменить первоначальное «Буржумское земство» на «Энское». Но каким сарказмом дышит этот очерк!

Вот для примера короткий отрывок:

«Буфет берется приступом. Рюмки водки и бутерброды исчезают с невероятной быстротой; под влиянием винных паров языки представителей нужд и потребностей населения делаются еще развязнее. Какой-то оптимист, с рюмкой водки в одной руке и с куском балыка на вилке в другой, ликует и восторженно разглагольствует:

- Вот, господа, как наш-то уезд себя знать дает! Мужскую прогимназию открыли, женскую откроем! Письма по почте земской посылать будем! Железную дорогу выстроим! Вот как у нас!

Водка и балык исчезают.

- Вы бы прежде позаботились о мерах против голода, — грустно говорит какой-то маленький человечек — не земец».

Когда я впервые читал эти строки, я лишь ухмыльнулся — столь далеким показалось описываемое. А сейчас перечитал и вздрогнул: «Будто о сегодняшнем дне! И о современных витиях из госучреждений!»

В том и сила настоящего искусства, что оно, повествуя, допустим, о давешнем безвременье, способно высветить и сегодняшнее, поскольку не стареет, не подвластно времени.

Подтверждением тому — глубоко психологические, социально заостренные, сострадательные по отношению к людям рассказы Всеволода Гаршина: «Красный цветок», «Трус», «Ночь», «Сигнал», «Медведи», «Из воспоминаний рядового Иванова», «Надежда Николаевна»; сказки: «Лягушка-путешественница» и «Сказка о жабе и розе»; очерки, статьи о живописи, стихотворения...

Что тут еще добавить?

В 1877 он пошел добровольцем на русско-турецкую войну, был ранен под Аясларом, ныне Светлен, где ему поставлен памятник как национальному герою Болгарии. Так что Гаршин, русский писатель, еще и породнил народы Болгарии, России и Украины, откуда он был родом, а стало быть и Донбасс сроднил с ними своим ратным подвигом.

В 2000 году в Лондоне издан объемистый труд, посвященный творчеству Всеволода Гаршина. В него вошли работы не только зарубежных литературоведов и критиков, а и наших, донбасских.

Продолжение статьи

Самое красивое видео о Донбассе



Другие новости по теме:
Просмотров: 1103 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
Опрос сайта
Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

Панель управления
Регистрация | Напомнить?






  Логин:
Пароль:
Друзья сайта
Бесплатная библиотека
Дизайн Вашего сайта
Рейтинг@Mail.ru
D o n p a t r i o t . r u
 Издательство: Я патриот Донбасса.
 Верстка: Raven Black
 Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
 Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
 Соцсети: ВК, ОК, Facebook
 Периодичность: всегда с Вами
 Цена: информация беcценна
 Сайт работает до последнего посетителя.
Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
.