Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
Календарь
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930 
Архив сайта
Ноябрь 2017 (2)
Август 2017 (4)
Июль 2017 (2)
Июнь 2017 (6)
Май 2017 (4)
Апрель 2017 (3)

Дума о песнях отчего края. Часть 1



Покидая отчий дом и уходя в большой, неведомый покуда, но притягательно заманчивый мир, каждый из нас непременно уносит с собой самое дорогое, незабвенное — материнскую колыбельную. И хранит ее в глубине сердца до последнего своего часа.

А когда настает пора прощаться навеки с этим до жути прекрасным, яростным миром, узнанным и познанным зачастую на собственную же беду, она сама по себе выныривает из тебя, теплится на остывающих устах, словно бы в последний, самый что ни на есть распоследний раз напоминая, чей ты и откудова родом.

Бают, в песнях сокрыта душа человеческая. Потому как нарождаются-де они именно в душе. То ли при радостях и горестях, веселии и бедах, то ли в невыносимой разлуке с родными и близкими, в тоске по отчему порогу, родне и родимому краю, то ли из-за неразделенной любви к суженому или единственной на всем белом свете избраннице по-молодому слепого, пылкого сердца.

А и правда! Недаром ведь люди издавна считают, что в песне печальной человек изливает душу, ровно выплакивается. Или высказывается во всеуслышание, делится с окружающими его людьми, а то и природой, наболевшим и тем облегчает душу. Еще и приговаривает потом со вздохом: «Точно камень с души своротил».

Ежели твои родовые корни были глубоки и крепки и твой род от века певуч, то потаенная генетическая память, вечно живая, неизбывная, неизменно подбрасывает тебе по временам еще и родовые песни, какие закодированы в тебе от роду-племени навечно. По ним, сызмалу связывающим тебя с отчиной, можно, при желании, доподлинно восстановить и воочию представить давно прошедшую минувшину не только одного твоего рода, не только родной земли, где спокон веку обретались твои предки и ты сам, а и всего твоего народа, всей родины. Будь то Украина, Россия или Белоруссия...

Не знаю, как обстоит дело у других народов, в иных народностях и племенах, а у нас, славян, так уж повелось с незапамятных времен, что в песнях люди и впрямь рассказывают больше о трагической и героической одновременно, бесславной и славной многовековой отечественной истории, нежели о личном, хотя и последнее, как правило, нерасторжимо с общим.

Любопытное предание записал известный собиратель народного фольклора Яков Новицкий во второй половине XIX века в Екатеринославской губернии, в которую входили и наши, донецкие земли, о том, откуда взялись песни.

По этому преданию, песни — они с Синего моря, Сурожского. То бишь Азовского. Люди еще недоработали панщину, а Мусий и давай выводить их из Египетки. Первыми пошли евреи и цыгане, за ними — другие какие-то люди. Передние вышли, а задних море залило. Они живут в Синем море, складают песни, списывают их на камни и бросают нам на берег.

Один человек из нашей слободы служил матросом в Марнополе (Мариуполе. — И. К.). Так вот, говорит, пьют горилку бурлаки, а на камень поглядывают. Пьют и поглядывают, а потом давай петь бурлацких.

Наши люди сложить песен не смыслят. А кроме морских людей, песни о своем образе жизни складали еще запорожцы, да и те вымерли. Их песни самые лучшие!

Ну, тут явно ощущается отголосок библейской легенды о том, как пророк Моисей вывел евреев из египетского плена. Однако ж до чего причудливо сплетена она с отечественными реалиями! И с бурлаками, неженатыми, бездомными бродягами, которые собирались в артели-ватаги и рыбалили в наших краях на Азовском море, и с Мариуполем, давним морским портом на его побережье, и с запорожскими казаками, которые и вправду оставили по себе несметное число песен, ставшими украинскими народными думами об их победных походах и неудачах.

Для чего, спрашивается, породнена была та легенда и эта бывальщина? Чтобы придать отечественной истории еще большую значимость, перенести ее истоки в ветхозаветную глубину?

И зачем понадобилось столь несправедливое и обидное самоуничижение, будто «наши люди сложить песен не смыслят»? О каких людях идет речь? Ведь и бурлаки в предании, хоть и посматривают на камень, а поют-то все же бурлацкие песни, то есть свои, да и запорожцы, оказывается, горазды к песенному сотворчеству — «їх пісні найкращі!» Может, потому что записано было предание в слободе Аулы, с явно нездешним, не славянским названием? Но теперь уж не дознаться: время унесло предысторию, осталось лишь бытующее и поныне предание, в котором слились вымысел и правда воедино. И будит воображение потомков, не дает уснуть памяти.

В песнях донецкой стороны левобережной Украины повествуется и о чумаках, этих вечных странниках степных дорог, их доле-недоле, и о когдашней казачьей вольнице, об отчаянно-отважных оборонительных сражениях запорожских казаков с ляхами, с турками и Крымским ханством, посягавшими на вольные славянские земли и без конца терзавшими своими опустошительными набегами города и села Руси-Украины, донимавшими и Московское государство, прокладывая в нетронутой траве-мураве Дикого Поля пыльные сакмы-шляхи.

Натерпелись лиха-беды чумаки в тех рисковых, долговременных поездках по битым пустынным степным дорогам-шляхам. В теплую погоду они спали на земле, а небом укрывались. А бывало, и морозы заставали в пути, и снегом заметало, и дожди наваливались, как проклятье небес. Ко всему подстерегали, кроме татар кочевых и разбойников, еще и недуги, падеж скота, волки...

Дома же их месяцами ждали-выглядывали и жена, и малые дети.

«Ой, чумаче, чумаче,
Чом не сієш, не ореш?
Чом не сієш, не ореш
І не рано з Криму йдеш?
Чом не рано з Криму йдеш
І чумаків не ведеш?»
«Хоть веду я, та не всі,
А й одного немає.
А й одного немає
Товариша вірного.
Товариша вірного,
Брата й мого рідного.
Остався він й у Криму
Сіль важити на вагу.
І зірвалась стелина,
Сіль голову розбила...»

В другой песне вроде бы продолжение этой истории:

Да вдарили зразу в дзвони уво всі —
Се ж по тому чумакові, що ходив по сіль.
Ой, йшли воли та в вісьмерику,
Задзвонили в усі дзвони по тім чумаку.
Ревнули воли у новім ярмі,
Поховали чумаченька в чужій стороні.
Ревнули воли, степом ідучи,
Поховали чумаченька, з Криму везучи.

Столько жалости и печали изливалось в тех песнях чумацких! Но одновременно пелось и о лихой, а то и разлихой удали чумаков. О корчме попутной, в которой они нередко запивали. Да так, что и волов пропивали. Тогда полный крах и ему самому, и его семье.

Зная обо всех этих и других бедах, какие подстерегали чумаков, матери и отговаривали своих дочек выходить за них замуж. Наущали:

Чумак ярма нариває
Та в Крим по сіль виїжджає.
Та в Крим по сіль виїжджає,
Жінку вдома покидає...

Жену, которая, по их же насмешке, «драним горшком воду носить, а в сусідів солі просить»:

Ей, сусіди-голубочки,
Дайте солі два дрібочки!
Дайте солі два дрібочки
Та навчайте свої дочки,
Щоб по ночам не ходили,
Щоб чумаків не любили.
За чумаком добре жити,
Що ні спекти, ні зварити,
Що ні спекти, ні зварити,
Нічим борщу посолити.
Нема хліба ні кусочка,
Нема солі ні дрібочка,
А в коморі ні мучини,
А в колисці дві дитини!

Из тех же горемычных, печальных в большинстве своем песен-дум встает воочию беда куда пострашнее, всем бедам беда, какая преследовала чумаков в безлюдной степи, — это жестокие наскоки иноверческих кочевников.

Ой, з-за Дону, з-за ріки
Виходили чумаки,
Чорноморські козаки,
Не доходя Чорного Яру, становилися,
Сірих волів розпрягали,
Без опаски спать лягали.
Де не взялася орда —
Порубала чумака.
Порубала, посікла
І у полон заняла.

Натерпелись лиха-беды чумаки в своем дорожном житье-бытье по самую завязь — до непродыху, как говорится.

Естественно, и в песни выплескивали эту горечь. Оттого они по большей части и невыносимо грустны, хотя и с украинской врожденной мягкостью:

Текли річки невеличкі, тече вода стиха —
Набралися чумаченьки з татарвою лиха.

Кочевники были общей бедой и для запорожских казаков, чьи вольности простирались по донецким степям далеко на восток и север.

А поскольку и бурлачество, и чумачество, и казачество в Украине были изначально как бы единого истока и испокон веку вольными, то и любые посягательства на такую вольность, как и на свободу всех жителей тогдашней Руси-Украины, вызывали отчаянное сопротивление специально вооружившихся для этого праведного дела людей — казаков. Поначалу они собирались в Киеве, Каневе, Черкассах, а потом, теснимы поляками, литовцами, русскими и шведами, опустились по Днепру ниже его каменных, неприступных для судоходства порогов и там, «за порогами» укрепились, основав Запорожскую Сечь. Ну, слово «сечь» и переводить не надо — оно само за себя говорит.

Как и чумаки, запорожцы тоже хватили лиха по самый край.

Зажурилась Україна,
Бо нічим прожити,
Витоптала орда кіньми
Маленькії діти,
Котрі молодії —
У полон забрато...

А о беде, какую несла им Польша шляхетская, пелось так:

Ой, то ляхи — вражі сини —
Вкраїну зрубали,
Течуть річки кривавії
Темними лугами...

Украинские исторические песни, как правило, сюжетны и адресны. По ним легко узнать, где, когда, кем и что деялось в Украине. И про атаманов Сирко, Дорошенко и Калнышевского, и про Максима Зализняка, и про Семена Палия, и про Устима Кармалюка, и про Ивана Гонту, порешившего своих детей, рожденных полячкой, и про гетманов Ивана Мазепу и Богдана Хмельницкого...

Калейдоскоп отечественной истории, то печальной, со слезой даже, то мужественной и необоримой, так и высверкивает в словах тех песен! А еще ведь и русские песни о народных повстанцах Емельяне Пугачеве, Степане Разине, Кондрате Булавине...

Нам же, донбассовцам, особо дорого упоминания в них нашего края степного о ту пору.

Легендарная Саур-могила прямо увенчана венком из этих народных дум, их около трех десятков наберется.

Ой, під Савур-могилою,
На Саврансъкому полю,
Сталась січня славних козаченьків
З татарвою лихою...
Попереду Морозенко,
Як на герці, гуляє,
Козацькою шабелькою поле
Татарвою устилає...

Немало полегло и казаков, а татар втрое больше. Да схватили Морозенко... Ни о пощаде он не просил, ни о помиловании, а только о том, чтоб вывели на Саур-могилу и дали в последний раз взглянуть ему на милую Украину. Враги выполнили его предсмертную просьбу, но...

Вони його не різали
И на часті не рвали —
Вони з нього, молодого,
Живцем серце видирали.
Поставили Морозенка На Савур-могилу:
«Дивись тепер, Морозенку,
На свою Вкраїну».

Поминается об этой могиле в песнях о Супруне, с той же печальной участью. Хотя битва на этот раз была уже с турками. И вроде бы в иных пределах, но историки не отыскали на картах других саур-могил, кроме донецкой.

А уж в думе о побеге трех братьев из города Азова из турецкой неволи в христианский мир к устью запорожской речки Самары, мимо Саур-могилы, на которой остался на веки вечные самый младший из них, ибо не было у него коня, как у старшего и среднего братьев, — в этой думе уж точно проложен путь по траве-мураве или по проторенному чумацкому шляху мимо нашей Саур-могилы, по нашим тогда диким степям:

Як із землі турецької,
Та з віри басурманської,
Із города із Озова не пили-тумани вставали:
Тікало три братіки рідненькі...
Два — кінних, третій — піший-піхотинець...

Оставили братья меньшего помирать на Саур-могиле, а сами, добираясь к родному дому, стали терзаться, что ж отцу-матери говорить. Если сказать правду, проклянут... Так оно и случилось, поскольку «середульший», с более мягким сердцем, сознался во всем. Думалось, если подберут меньшего, то не уйдут от турецкой погони, не вынесут кони их груза, но и так, оставив его на верную смерть, тоже не обрели ни воли, ни доли, ни желанного покоя — хоть руки накладывай на себя.

Более трагичной, более психологичной думы не знаю, чем эта.

Вообще такой же болью и мукой исполнены и песни о неволе, о галерах, о вдовьей доле, и об освободительной войне крестьян с помещиками, и о грянувшем разгроме Запорожской Сечи царицей Екатериной II, после чего:

Ой, царице, вража мати,
Що ж ти наробила,
Край наш рідний, степ широкий
Та й занапастила.

И о последующей революции, и грянувшей вслед за ней гражданской войне, когда шел брат на брата, и об войнах — империалистической, когда вторглись в Украину австрийцы и немцы, и о Великой Отечественной, когда Украина оказалась под оккупантом, об угоне на подневольную работу в Германию молодежи...

Господи, как же грустны, невыразимо печальны эти песни! От них сердце будто кровью обливается.

К вышеназванным, хоть чумацким, хоть казацким, впрямую примыкают и многие песни о любви и неласковом, по воле родителей, замужестве, о сиротстве...

Однако из песни, как говорится, слова не выкинешь. А тем более, из родной истории, костоломно прокатившейся по судьбам твоих предков.

И все же необорим дух у моего народа! Соблюдая песенную обрядность и при сватанье, и во время свадеб, проявляя сметку и находчивость, кручинясь нехватками, неурожаями, голодом, он все же верил в удачу, в то, что хуже смерти ничего уж не будет. И можно только позавидовать их силе духа. Что я и делаю, едва заслышу в застолье:

I пить будем,
I гулять будем.
А смерть прийде —
Помирать будем!

Быть может, ни в каких других песнях, в сравнении со славянскими, не поется столько о великотерпении и страданиях. Даже такая форма коротких песенок-частушек возникла как страдания, отродясь свойственным нашей душе:

Я страдала, страдать буду,
Я страданья не забуду!

И чем объяснить все, не знаю. Натура ли у нас такая? Планида ль, как молвится, выпала горемычная нашим предкам и затем передалась через многие поколения и нам? Свыше ль предначертано? Но за что? В чем мы провинились перед Богом?

Нет ответа во мне. А только знаю, что вытерпел народ мой столько всякого, что и в далеких потомках это каким-то образом, неровен час, да аукнется, не может не аукнуться. Такое долготерпение к житейской и социальной несправедливости целого народа вряд ли останетеся бесследным.

Зато какое веселье наступало по слободам и хуторам в нашем крае под Рождество, под Старый Новый год — на Меланку, на Масленицу! С песнями и вечерю носили в Святой вечер, и посевали утром первого дня наступившего новогодья, и Василька встречали: Меланка ходила, Василька водила...

Какое это было удовольствие и радость гурьбой бродить по заснеженному хутору, от хаты к хате, гулко стучать ногами у скрипучих на морозе калиток, заглядывать в бело-цветисто заиндевевшие окна да озорно припевать либо щедривочки, либо колядки! Эхма, не повернуть, ни за что не воротить и не повернуть вспять ни того возраста, ни той удали и залихватства, порой будто бы и стеснительного, но все-таки настойчиво-требовательного под скрытой смешинкой:

Щедрівочка щедрувала,
До віконця припадала:
— Чи ти, тітко, наварила,
Чи ти, тітко, напекла?
Неси мені до вікна.

А то и со смешливой угрозой:

Не дадите пирога —
Возьму волы за рога,
А кобылку — за чупринку
Да выведу на могилку,
Сюда — рог, туда — рог,
Дайте, дядька, пирог!

Это уже колядки, которые начинались примерно так:

Коляд, коляд, колядниця,
Добра з медом паляниця,
А без меду не така,
Дайте, тітко, п`ятака...

Звенят поутру заиндевелые окошки, в которые ты, зайдя в хату, сыпанул каким-нибудь зерном, а лучше всего — кукурузой, чтоб громче было, эхо прянуло по углам в суте- мени предрассветной, и голос твой торжествен, многозначущ, словно ты сам уже взрослый сеятель — оратай! — и, желая хозяевам, чтоб уродились и жито, и пшеница, и горох, чечевица и всякая пашница, и себе самому того же сулишь:

Щоб всього було доволі
I в коморі, і на полі.
Сію, сію, посіваю,
З Новим роком
Поздоровляю!

Эти веселые, озорные детские припевки уносим мы с собой в долгий житейский путь, который начинается сразу же за отчим порогом, уносим наравне с колыбельной напевкой матери:

Прилетіли гулі
Та сіли на люлі.
Стали думать і гадать:
- Чим дитину годувать?
Чи кашкою, чи медком,
Чи солодким яблучком?
А ви ж, гулі, не гудіть:
Спить дитина — не збудіть.

Сладкое воркование голубей, сладкий беспечный сон! Век бы ему длиться!

Продолжение статьи

Самое красивое видео о Донбассе



Другие новости по теме:
Просмотров: 1197 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
Опрос сайта
Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

Панель управления
Регистрация | Напомнить?






  Логин:
Пароль:
Друзья сайта
Бесплатная библиотека
Дизайн Вашего сайта
Рейтинг@Mail.ru
D o n p a t r i o t . r u
 Издательство: Я патриот Донбасса.
 Верстка: Raven Black
 Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
 Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
 Соцсети: ВК, ОК, Facebook
 Периодичность: всегда с Вами
 Цена: информация беcценна
 Сайт работает до последнего посетителя.
Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
.