Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
Календарь
«    Май 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031 
Архив сайта
Май 2017 (2)
Апрель 2017 (3)
Март 2017 (16)
Февраль 2017 (1)
Январь 2017 (4)
Декабрь 2016 (3)

Дума о Семидорожках. Часть 1



В старину, должно быть, не один путник задумывался, дойдя до Семидорожек: «Направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь — невесту потеряешь, а прямо пойдешь...»

Наверняка они удачи никому не сулили.

Бог знает когда бывал я на этих старинных горловских семи дорогах. И вот снова стою пред ними, невольно задумавшись об их прошлом и настоящем, а равно и всего отчего края. Как если бы и мне выпало выбирать, куда же дальше идти, чтоб попасть на единственно верную и надежную житейскую стезю и не утратить на ней ни веры, ни надежды, ни любви, а повезет — так и личное счастье обрести.

В старопрежние, давным-давно минувшие времена в этих пределах необжитого Дикого Поля, по водоразделам пустынного, тогда еще неведомого Донецкого кряжа пролегало, перехлестываясь меж собой, множество древних путей-дорог: Кальмиусский шлях, отпочковавшийся у Конских Вод от Муравского, по которому татары совершали опустошительные набеги вглубь Руси, и Ханская сакма, которой из Крыма тайком добирался ордынский правитель в Астрахань, к своим прадавним соплеменникам; Бахмутский шлях и Чумацкие шляхи, коими торговые люди-чумаки доставляли на огромных возах-мажах поначалу крымскую, а затем и бахмутскую, и торскую соль либо в Московское государство, либо на Дон и Волгу в обмен на вяленую рыбу; Царская дорога, коей царь Петр Первый не однажды возвращался с Азовских походов, воюя турка, вторгшегося в славянские земли, и Кружные пути-манивцы, проложенные в безлюдной, дикой степи в обход торным шляхам-сакмам украинскими казаками-«черкасами» из Бахмутской сторожи, что располагалась на левом берегу Северского Донца; Донские дороги, протоптанные донскими станичниками, и Запорожские, выбитые конными сторожевыми дозорами Кальмиусской и Самарской паланок на их, искони казачьих, вольностях, — и те и другие были малоприметны для басурманского, вражьего ока.

Стародавние, все они со временем смылись с лика земного дождями и паводковыми водами, выветрились под суховеями, поросли быльем.

Остались только на ветхих картах бывшего Дикого Поля.

И в отечественной истории.

Да еще — в памяти народной.

Нынешние же Семидорожки, представляется мне, незримо вобрали в себя всю давнишнюю предысторию Донецкого края, все эти шляхи, торные дороги, сакмы иноверцев и копытные тропы нашенских сторожевиков, символически сохранив до сей поры первообразную их суть, но и неузнаваемо преобразив ее.

И неважно, что само название — Семидорожки, со счастливым божеским числом, — возникло лишь в начале прошлого века, когда в здешних местах новопоселенцы затеялись возводить азотно-туковый завод, на который якобы и вели о ту пору семь разных дорог из различных поселений — из ближних рабочих поселков, в одночасье, точно грибы, выросших окрест стройки, и из дальних, еще старожитных сел и хуторов.

Неважно потому, что в Семидорожках, этом исконно донбасском перепутье, нынче мне видится некий символ небесного Провиденья, изначально подсказавшего нашим предкам-землякам наиглавнейшие пути-дороги как по кряжистой донецкой земле, так и по жизни.

На северо-восток от меня простирается Поклонский лес. В нем тихо пошумливают вековые дубы, листья их все еще держатся, не опали, несмотря на конец осени, хотя сделались медно-червонными и над могутными кронами уже проносится стремительными косяками первый ярко-белый снег.

Чуть правее леса к югу напряженно гудит в редкой снежной замети автотрасса Горловка—Енакиево — по ней наперегонки несутся такси, движутся пассажирские автобусы, спешат самосвалы и грузовые автомашины, которых где-то, по всей видимости, ждут с деловым нетерпением.

Исподволь Семидорожки припорошило искристым пушком, и на земле стало ничего не видать в точности. Но я умозрительно прокладываю сокрытые белизной утоптанные дорожки во все стороны Донецкого края и нахожу в этом отраду.

Куда бы я, допустим, ни направился от Семидорожек в нашем крае, непременно приду к радушным землякам. Или к старожилам, предки которых, далекие и близкие, обживали здесь некогда дикую степь, осваивали несметные подземные клады Донецкого кряжа, попервах и впрямь схожего с пустыней в безводных местах, и на протяжении трех, если не более, веков, от поколения к поколению, своим неистовым трудом, надрывая жилы, сотворяли могущественный промышленный Донецкий бассейн, да и сами старожилы не менее усердствовали в XX веке. Или приду к их молодым и памятливым потомкам, которые сегодня, не покладая рук, не отчаиваясь и не сетуя на очередные преходящие трудности в Украине, вооружившись современной новейшей техникой, заполучив себе в помощь компьютеры и интернет, с теми же, унаследованными от предков, упорством и сметкой продолжают славное дело предшественников по переустройству шахтерской отчины на благо каждого донбассовца, а значит во благо и славу всего Донбасса.

Ежели я пошел бы сперва направо, то никакого «коня» не потерял бы, как упреждалось в старую старину надписями на придорожных диких камнях. Напротив, нашел бы. И не одного — целый табун, обузданный енакиевскими угледобытчиками. Причем, в одну упряжку в виде электровоза, доставляющего горняков в забои, а добытый ими уголь к стволу и — на-гора.

В Енакиево и металлургов повидаю, о которых в свое время выдающийся ученый Иван Павлович Бардин писал: «На фоне общего развала и разрухи Енакиевский завод был единственным из всех южных заводов, который буквально чудом за время гражданской войны ни на один день не останавливал своего производства. Но что это была за работа! Дымилась одна, реже две домны, да и для них постоянно не хватало пищи. Печи жили на голодном пайке, на последней тонне угля и руды, заводская касса была пуста, рабочим нечем было платить за работу».

Тем не менее, 7 ноября 1921 года из Донбасса ушел в Москву как отчет о работе енакиевских трударей черной металлургии, исторически памятный «коммунистический вексель» за подписью директора-распорядителя Югостали Меж- лаука Ивана Ивановича:

«...поставить... с петровских (енакиевских. — И. К.), макеевских и юзовских заводов Югостали 6 000 000 пудов чугуна, 4 000 000 пудов катаного металла, а всего 10 000 000 пудов черного металла».

И дальше, продвигаясь вправо на восток, я попал бы к шахтерским, торезским и снежнянским добытчикам подземного солнца-антрацита. Вышел бы и к легендарной, овеянной украинскими народными думами и легендами Саур-могиле, за которой, как за высотой 277,9, в последнюю Отечественную войну пролегал знаменитый, под стать Сталинградскому, Миус-фронт и где крестьянские поля погорбились могилами советских солдат, освобождавших от немецко-фашистских захватчиков Донбасс летом и осенью 1943 года. Теперь там, на Саур-могиле, высится памятник погибшим воинам, а в полях трудятся хлеборобы, бережно храня могильные холмы павших соотечественников.

Забери я чуток севернее этого направления, повстречаю лесников, оберегающих в Грабовом урочище реликтовые, невиданные и диковинные в наших краях заросли граба, забредшего сюда с Карпат и оставшегося со времен межледникового периода, который был тут около ста тысячи лет тому назад; оберегают сотрудники тутошних лесничеств и не менее прадавние дубовые и ясеневые леса в Леонтьево-Байракском урочище.

А отклонись я от выбранного пути немного на юг — невдолге окажусь среди ученых-ботаников первозданной, нетронутой плугом испокон веков Хомутовской заповедной степи. Вскоре за нею выйду к Кривокосскому лиману, с пестрым, разноголосым миром непуганых птиц, каких редко где встретишь в другом птичьем пристанище. Ну и, конечно же, на Кривую Косу попаду, к азовским рыбакам, в ненастные путины добывающим для нашего стола рыбные продукты, но и озабоченным тем, что Азовское море, благополучная экологическая система коего формировалась в течение примерно двух миллионов лет и вдруг, за каких-то несколько последних десятилетий, обвально порушилась иждивенческой деятельностью безбожного сиюминутного человека, — что море, их древний и безотказный кормилец, страшно оскудело на запасы осетровых, из-за чего доводится и лов на ту или иную породу периодически запрещать, и в лихорадочной суете, дабы поскорее восстановить нарушенный баланс, воспроизводить тех или иных мальков.

Пойди же я от Семидорожек сразу налево, тоже ничем бы не рисковал, как гласило старое поверье о перепутьях. Ибо обязательно попал бы в объятия самых дорогих земляков-горловчан, среди которых меня посещали и любовь, и вдохновение, и удача на первых порах врачевания по окончании Киевского медицинского института. Столько здесь осталось необласканных товарок, столько верных товарищей!

Повстречал бы там, помимо коллег, прежде всего горняков прославленной шахты «Кочегарка», в прошлом Первого рудника, а изначально Корсунской копи № 1, с которой, собственно, и зачалась Горловка. И машиностроителей, выпускающих угледобывающую технику со «штангой» Бахмутского, донбасского самородка, создателя первого в мире угольного комбайна, и шахтеров Ртутного рудника, извлекающих из опасных глубин киноварь — «драконовую кровь», без коей ни одно ртутное производство немыслимо. Прошелся по улицам знатных людей города — забойщика «Кочегарки» Никиты Изотова и поэта Павла Беспощадного. Постоял бы у памятников Горлову и Изотову, повспоминал молодость свою, прошедшую под сенью здешних кленов и каштанов, а то и примерил бы в уме собственные молодые годы с ихними, не боясь ужаснуться явной несопоставимости — им, поди, было куда труднее выбирать житейский путь, ведь каждый из них был первопроходцем в своем деле! Да и обозначили себя в отечественной истории края неповторимостью деяний. Не зря же им и памятники воздвигнуты. И какие! А ведь что вторая половина XIX века, что первая XX, когда они преуспевали на нашей земле, были далеко не из легких. Хотя и последующее время обрушило на долю моего поколения не меньшую тяжесть: насильственный голодомор тридцатых вслед за сплошной коллективизацией, Вторую мировую войну, с последовавшей по ее окончании разрухой, а затем и голодным, до людоедства, сорок шестым годом. Выпало всякого-разного. И мы хлебнули через край! Как и выбрались-выплыли, непонятно.

А потом бы я спрямил путь на северо-запад, попутно завернул к железнодорожникам крупнейшей и старейшей станции Никитовка. Вот где новоявленное перепутье! Тут скрещиваются магистрали, ведущие из Донбасса во все стороны света. И без каких-либо перепутных упреждений! Окромя, разумеется, сигнальных огней — красных и зеленых светофоров. Они-то подскажут, можно тебе двигаться в том или ином направлении, нет ли, но дорогу ты волен выбирать самолично и безбоязненно. Хочешь — в Москву кати, в бывшую столицу СССР, хочешь — в Киев, столицу независимой Украины, или в центр Белоруссии — Минск, или на Ростов и Кавказ, к пляжному побережью Черного моря, под тамошние экзотические пальмы, или в столицу шахтерского края Донецк и в Мариуполь, приютивший греков — переселенцев из Крыма — бог весть когда.

Далее на пути мне повстречаются константиновские стекловары, освоившие выпуск редчайшей тары — бутылок для шампанского, машиностроители Дружковки, а близ Алексеево-Дружковки снова поражусь окаменелым миллионы лет тому назад, еще в каменноугольный период, деревьям — араукариям; чуть погодя попаду к ново-краматорским машиностроителям, выпускающим уникальные роторные экскаваторы на продажу за рубеж, кузнечные прессы и станки, участвующим уже в космических программах; по правую сторону от меня, если чуть-чуть сбоку, окажутся часовяров- цы, разрабатывающие залежи огнеупорных глин, без которых не может обойтись ни одно доменное чугуноварение.

Сверни я несколько западнее — очутюсь в той стороне, где в межречьях Тора, Быка, Волчьих Вод и Самары пролегал когда-то по Дикому Полю бесконечный, горестный Муравский шлях и где струится доныне целебная вода Золотого Колодязя, названного так, по легенде, еще Петром Первым. Прошагай дальше — и попаду к шахтерам Доброполья, Красноармейска, Селидово.

Выбери же я путь от Семидорожек прямехонько на север, то перво-наперво угожу к химикам концерна «Стирол», увенчавших себя всемирной славой, поскольку их продукция — самая разнообразнейшая, вплоть до лекарств! — отвечает наиболее строгим стандартам, какие существуют на сегодняшний день во всем мире,

На этом пути и вправду недолго голову потерять! Только не в прямом смысле, а от удивления.

Продвигаясь далее в северную сторону Донецкого края, я продолжал бы удивляться искусству высококлассных специалистов артемовского завода шампанских вин, колдующих в оборудованных и оснащенных по-современному выработанных подземных гипсовых штольнях при постоянной круглогодичной температуре от +12 до +15 градусов по Цельсию. А также умению соледобытчиков Соледара. После — и славянских солеваров. Точно так же, как и тех, кто производит соду, делает высококачественные славянские карандаши, снабжает сельское хозяйство удобрениями, выпускает керамические всевозможные изделия, в том числе и изоляционные чаши для высоковольтных опор...

Побывал бы, естественно, и на знаменитых с далеких времен Торских семи соленых озерах, давно уж ставших известным бальнеологическим курортом.

И прямя дальше избранный у Семидорожек путь, попал бы в Маяцкое лесничество, где еще в XVII веке изначально строилась крепость для обороны от кочевников торских солепромыслов. А затем добрался бы и в Святые горы на Донце, воспетом безымянным Бояном в «Слове о полку Игореве», с возрожденной в них старейшей святой обителью — Святогорским монастырем и помогшим ей в этом возрождении Святогорским заповедником. Все это теперь входит в огромный Национальный Святогорский парк Украины.

Повернись же я близ Семидорожек круто на юг и двинься втом направлении, о коем в перепутных поверьях вовсе не упоминается, а лишь безвыходным намеком, как бы иносказательно, подсказывается, что лучше всего повернуть обратно, если не хочешь потерять ни коня, ни невесты, ни головы, — я первым бы делом встретил ясиноватских машиностроителей, создающих самоходные угледобывающие комплексы и породопроходческие струги, аналогов коим еще надо поискать, да, пожалуй, не сыщешь.

И опять же — железнодорожников-регулировщиков небывалого допрежде на Донецком кряже стального перепутья, на этот раз узловой станции Ясиноватая, на которой развязывается великое множество сталепутеводных узлов и через которую тянутся стальные нити опять-таки в любую сторону света. Уж она-то — всем перепутьям перепутье!

Отсюда, будь на то твоя охота, можно попасть, что называется, на край света!

Только об отчине своей, о родном Донбассе, не ровен час, не забудь в чужой стороне. Без него, поверь на слово, — все едино, что без пуповины. Не успеешь оглянуться, как в безродное, без роду-племени, неприкаянное перекати-поле обратишься... Хошь не хошь, а на поверку, как говорят в Украине, в дурни пошьешься — сам же себя самого и одурачишь в конечном пути, то есть в конечном итоге.

Сверни слегка в западную сторону — и попаду к авдеевским коксохимикам, без чьего кокса ни одно сталеплавление немыслимо.

А к востоку — к макеевским шахтерам и металлургам, к харцызским трубникам и канатчикам, трубы и канаты которых пользуются огромным спросом не только в странах СНГ — Содружества Независимых Государств, возникшего после распада Советского Союза. Над ними со скрытой завистью подшучивают: мол, «протрубили» по всему Божьему свету, по всем материкам и континентам, а канатами, скрученными из стали, пока работал со времени пуска их завод, можно-де обвить весь земной шар. Но в каждой шутке, понятно, кроется доля правды.

Прямь я путь прямо на юг, поначалу бы отыскал в зарослях Яковлевского леса Капитоновскую криницу, из которой берет исток главная река южного отрога Донецкого кряжа, текущая через Донецк и пролегавшая в былые времена некоей границей между землями Войска Донского и Запорожской Сечи, — Кальмиус. Дончане и посейчас все еще называют левобережье Кальмиуса Донской стороной.

За Путиловским лесом откроется гигант угольной промышленности Донбасса — шахта им. А. Ф. Засядько, горняки которой за почитай полувековую ее историю добыли свыше семидесяти миллионов тонн угля.

У международного выставочного центра «Экспо-Донбасс», на площади перед ним, полюбуюсь натуральной копией-памятником той пальмы, которую выковал в конце XIX века кузнец, украинский «левша» Алексей Мерцалов на Юзовском металлургическом заводе специально для Всероссийской выставки в Нижнем Новгороде, а точнее — для ее Малороссийского павильона. Высочайшее мастеровое искусство! Оригинал «пальмы Мерцалова» находится в Санкт-Петербурге, в музее Горного института. А подобные копии отправлены в Киев и Москву. Оттуда же препожалованы памятники-символы — Архангел Михаил и Царь-пушка. Пальма Мерцалова как шедевр мирового прикладного искусства стала главным элементом герба Донецкой области — символом исторически обоснованного творческого и технического потенциала.

Вот краткое описание его:

«Центральное место в гербе Донецкой области занимает «Пальма Мерцалова». Основными цветами являются: золотой — символ богатства, справедливости и великодушия, черный — символ богатства недр, лазурный — символ красоты и величия, зеленый — символ надежды, радости, изобилия, развитого сельского хозяйства. Корона подчеркивает то, что герб является областным. Дубовые листья — символ величия и надежности».

Коллективным автором герба является рекламное агентство фирма «Кардинал».

Кстати замечу, что и флаг Донецкой области под стать гербу: «Верхнее поле голубого цвета с восходящим солнцем символизирует восток Украины, нижнее поле черного цвета символизирует уголь, землю, ночное Азовское море, с золотыми (желтыми) бликами».

* Автором флага явилась на конкурсной основе жительница Донецка Нина Григорьевна Щербак.

Все бы ничего. На рисунке он хорошо смотрится, а вот на полотнище первым делом бросается в глаза чернота. Уж больно много ее! И выглядит она траурно. Не думаю, чтоб и эта, порой трагическая сторона разработки угольных недр имелась подспудно автором в виду. Иначе бы его никто и в праздники не решался вывешивать.

Добавь понизу светлую полоску — символ донецкой соли, которой Донбасс снабжает население Украины на девяносто процентов, глядишь, она бы вписалась органично, а заодно и черноты поубавила. Не лишне, пожалуй, было бы и огненную полоску ниже светлой пустить — как символ расплавленного металла, особой гордости нашего края.

Всего, конечно, не учтешь, чем богат Донецкий кряж и чем славятся его люди. И тем не менее. Далее, следуя по улице Артема, которая, как живительная артерия, пронизывает весь Донецк от его великолепного, оригинальной, отличительной архитектуры, железнодорожного вокзала до северной проходной бывшего Юзовского, а ныне Донецкого металлургического завода, я с почтением замру у прижизненного памятника Герою Украины, всемирно известному легкоатлету Сергею Бубке и волей-неволей помяну минутой молчания автора памятника, из скромности оставшегося как бы в тени своего творения, народного художника Украины, скульптора Николая Ясиненко, моего «сурового» друга, совсем недавно, совершенно неожиданно и безвременно ушедшего из жизни — надорвалось сердце в непосильных каждодневных творческих и физических одновременно трудах... А он по-другому и работать не мог — работал на износ... В самый раз и ему самому поставить памятник! Да пока некому... И недосуг... Мы-то привыкши подо-о-о-лгу раскачиваться...

Не узнать центральной городской улицы имени Артема! От первоначального облика Первой линии, как ее называли в бытность Юза, и следа не осталось. На всем ее протяжении — магазины и магазинчики с мраморной облицовкой, потому как частные, пиццерии, кафетерии, сигаретные киоски, бистро с гамбургерами, пластмассовые столики выставлены на широкие тротуары, всюду броские витрины, уютные троллейбусные остановки с прозрачной защитой от дождя и ветра, со скамейками удобными. Ну, чисто тебе европейская улица! Бывал в семи странах Европы, так что могу ручаться за это впечатление.

Но по-прежнему самыми значимыми являются и мэрия, и областные библиотеки — для взрослых и для детей, кинотеатр имени Т. Шевченко, театр оперы и балета, музыкально-драматический украинский театр, главпочтамт, здание Донецкой консерватории. Они, вместе взятые, словно бы одухотворяют новоявленные «торговые ряды» областного значения, хотя по вывескам судя — у нас сплошь иноземщина, своих-то — либо украинских, либо русских, либо греческих — маловато. Неужто родовой памяти не хватило? И дороговизна крутом... А так вроде бы все путем.

Не нашлось, правда, в центре места для кукольного театра — он приютился на когдашнем Макшоссе, а много дальше — Ботанический сад, который заматерел со дня открытия в Донецке филиала Украинской Национальной Академии Наук: и новые породы деревьев вывел, и терриконы озеленяет, и науку ботанику, само собой, двигает вперед, к новым открытиям в извечном растительном мире.

Сразу за Ботаническим садом — давний пивоваренный завод, увековечивший народ, населявший донецкую землю еще до нашей эры, — сарматов. Пиво так и называется: «Сармат». И ты, сглатывая утоляющую жажду влагу, считай походя приобщаешься и к истории родного края.

Отклонись я от южного направления вправо, узрю цирк «Космос», известный всему миру гастрольными представлениями, а потом и к любимой футбольной команде «Шахтер» заверну, поздравлю с завоеванием Кубка Украины в нынешнем году. И пожелаю удачи! Ведь ей теперь и продвигать, и отстаивать во всей Европе не только свой престиж, а и имидж всего Донбасса. Побольше вам мячей, земляки, в черно- оранжевых футболках! И неизменно — в чужие ворота!

Дальше на запад пройди я, окажусь в окружении Кураховских энергетиков, неусыпными вахтами которых в свое время восхищался и писал о них.

Оставив позади донецкие преуспевающие заводы — металлургический, высоковольтных опор и холодильников «Норд», тоже уславленные — комбинат текстильщиков, Национальный университет, многочисленных друзей в актерской среде и помеж художников, композиторов, писателей, ученых, двинусь я, будто скатываясь, по ниспадающему к Приазовской низменности южному отрогу Донецкого кряжа и попаду к докучаевским и новотроицким разработчикам открытых карьеров с полезными ископаемыми, забреду, чтоб передохнуть, в Великоанадольский лес, созданный подвижником степного лесоразведения Виктором Егоровичем Граффом, потерявшем на нашей земле малолетнюю дочь в тогдашних, малоприспособленных для нормального быта, полевых условиях и надорвавшем прежде времени собственные силы, постою у его памятника, поразмышляю в лесном храме, который он создал, о его судьбе и в который раз восхищусь его подвигом во имя науки и во имя Донбасса. Царствия Небесного ему, коль земной его срок был так труден и обидно короток.

А там недалек в радости путь и до Каменных Могил. Надышусь чистейшим воздухом на их вершинах, окунусь памятью в древнейшую историю, оставшуюся в древнерусских летописях и давней украинской литературе... Странное это ощущение, пребывать одновременно в начале первого и в начале третьего тысячелетий нашей эры. Право же. Точно ты бессмертен!

Миновав Азовскую Дачу, дойду до мариупольских металлургов и моряков, которые ежесуточно отчаливают из Мариупольского, самого крупного на Азовском море, порта и бороздят все, какие ни на есть, океаны и моря своими танкерами и сухогрузами — с тем, что производится в Донбассе, и с тем, чего ему не хватает об эту пору, что позарез нужно ему, дабы круглосуточно билось его могучее индустриальное сердце. И без сбоев, в надлежащем современному прогрессу ритме.

И конечно же, всюду, куда бы ни направил свои стопы от Семидорожек, всенепременно встречу по-деловому бойких и сметливых предпринимателей, новонарожденных бизнесменов, которые способны прозревать грядущее края, перемены в нем и умело лавировать между рифами сегодняшнего бурно-беспорядочного рынка, постепенно становясь заправдешней бизнес-элитой края, а не скопидомами, рвачами, ловкими и хваткими на руку, как бывало не раз на нашей свежей памяти.

Словом, куда бы я ни пошел от Семидорожек по Донецкому краю, в каком направлении — хоть направо, хоть налево, хоть прямо, а то и повернул вовсе обратно! — повсюду во что бы то ни стало приду к землякам — людям, которые преобразовывают отчую землю, используя по-разумному богатства подземные Донецкого кряжа, и создают все необходимое, жизненно важное для желанного достойного бытия человека-труженика. И тем самым, выбрав тот или иной путь, заодно приобщусь и к их непростым делам, труду самозабвенному и к их сложным судьбам, в которых неизменно соседствуют и радости, и горести. Как если бы и сам разделю их участь.

Продолжение статьи

Самое красивое видео о Донбассе



Другие новости по теме:
Просмотров: 2336 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
Опрос сайта
Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

Панель управления
Регистрация | Напомнить?






  Логин:
Пароль:
Друзья сайта
Бесплатная библиотека
Дизайн Вашего сайта
Рейтинг@Mail.ru
D o n p a t r i o t . r u
 Издательство: Я патриот Донбасса.
 Верстка: Raven Black
 Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
 Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
 Соцсети: ВК, ОК, Facebook
 Периодичность: всегда с Вами
 Цена: информация беcценна
 Сайт работает до последнего посетителя.
Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
.