Донбасс, порожняки не гонит. Не делится на запад и восток — он однолик, поэтому высок…
Навигация
Топ новостей
Календарь
«    Июль 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31 
Архив сайта
Июль 2017 (2)
Июнь 2017 (6)
Май 2017 (4)
Апрель 2017 (3)
Март 2017 (16)
Февраль 2017 (1)

Мятежники



Наши враги называют нас «мятежниками». Забейте в переводчик Гугл rebels - получите перевод «повстанцы». Забейте «prorussian rebels»- и окажется, что это «прорусские мятежники». Ещё враги называют нас «сепарами», «ватниками» и «колорадами». Эти названия кажутся им обидными, но это только от тупой скудости их поражённого неистовым раболепием перед Европой, движимого животными инстинктами крошечного мозжечка, которому недоступно знание истории. Русский ватник - наследник древнего, стёганного из хлопчатобумажной пряжи тегилея, славного доспеха, надев который ратники Древней Руси повергали в бегство лучшие орды закованных в сталь тогдашних «просветителей»- европейцев-колонизаторов. Европа в тщетных попытках поработить и уничтожить наш великий народ, изобретала всё более сложные и надёжные доспехи, всё более смертоносные орудия убийства. Русский ратник надевал поверх нательного креста старый добрый ватник, иногда доставшийся от отца, иногда - от деда, и хранивший на себе заботливо заштопанные матерью отверстия от вражьих клинков и стрел, и широкой поступью грудью вперёд шёл на вражью сталь. Век за веком. При Александре Невском, при Иоанне Грозном, даже при Алексее Михайловиче Тишайшем, отце Петра Первого. Ватник верно служил православному воинству и позже: порабощённые фашистами народы Европы увидели наших победоносных воинов на улицах своих столиц именно в этих скромных, неприхотливых доспехах. Так что для меня «ватник»- это звучит гордо.

«Колорад»- это ещё круче. Наши цвета - цвета георгиевской ленты. Цвета пламени и порохового дыма. Здешние хохлопид...ры, холопы европейских пидор...ов, продавшие веру предков за «европейские ценности»- пластиковые карточки и свободу долбиться в жопу, видят в нашей георгиевской ленте цвета колорадского жука. Я же вижу в них бессмертную славу моего прадеда Иоанна Мефодиевича, полного георгиевского кавалера. Он начал своё служение Родине в 1905-м, на Русско-японской, и закончил в 1923-м, беспрерывно воюя в разведке 18 лет, там, где путь до креста - и на грудь, и на холмик в изголовье - короче всего.

А позже, в грозном 42-м, когда те же самые европейские нелюди, коих он истребил предостаточно ещё в Первую мировую, пришли в его родные края, он, уже пенсионер, ушёл в партизаны. И служил там, видимо, неплохо, если моя родная бабушка, его дочь, удостоилась чести быть связной у легендарного Кузнецова. Для меня наши георгиевские цвета - это священная память предков, величие их подвига, и беззвучный призыв к нам самим - быть достойными их славы. Защитить наших детей и нашу землю так же, как когда-то сделали это они.

У нас дома хранится оставшаяся от прадеда главная реликвия нашей семьи. Простой русский четырёхгранный штык.

Когда «прыгуны на Майдане», купленные за наркотические чаи и вонючие зелёные бумажки заокеанскими кукловодами, помогли им обрушить нашу страну в кровавый хаос, развязать братоубийственную войну и начать фашистский террор на наших землях, где уже много лет мирно уживались русские, украинцы, евреи и армяне, я довольно быстро решил всё для себя. Достал штык и начал тщательно чистить его и точить под напряжённое молчание всё понявших родственников. Медленно, слой за слоем с него сходила тончайшая короста ржавчины, и в белом блеске очищенных граней штык расцветал. Молодел. Благодарно неслышно нашёптывал мне о коротких эпизодах его долгой жизни.

Как мой прадед, тогда ещё рядовой разведкоманды, шёл через гаолян Маньчжурии в начале прошлого века. Пекло жаркое солнце Востока, белел ворот полотняной солдатской рубахи и беззвучно прыгал на спину из высокой травы потомственный японский лазутчик, чьё старинное название «синоби» не было дотоле ведомо пластунам. Чёрнясь свежим воронением, неопытный и взволнованный, штык скрежетал гранью, встречая блеск чужого «ниндзя-то», неумело одолевал его сопротивление, входил в перечёркнутую напряжением мышц жёлтую шею.

Тускло светило заходящее солнце мазурских болот, в лоб беглым садила германская батарея, и стоны раненного картечью суглинка были неотличимы от всхлипов пропоротых настежь солдатских тел. Пехотный полк шёл вперёд и вверх, обозначая телами павших новые взятые рубежи, а душами «новомучеников российских, за Веру, Царя и Отечество живот свой положивших»- новые чертоги у престола Всевышнего. Широко улыбался новоприбывшим апостол Пётр, которому велено было Господом без спроса пропускать в Рай всех пришедших с болот Полесья, а кучка задержавшихся на земле рвалась сквозь валы траншей к батарее. Зрелый и жаркий, как клык секача среди волчьей стаи, штык ярился в мозолистых ладонях деда Вани, успевая косым росчерком рвать встающую отовсюду стену серых шинелей ландштурма.

Улыбалась томной усмешкой огромная страстная украинская луна. Тихий ветер, напоенный ароматом трав, колыхал разбухшие тела подпольщиков на виселице, на площади. Заматеревший и спокойный, штык стремительно выскальзывал из широкого рукава. Успевал порадоваться прохладной свежести ночи. Естественно как должное принять свой призыв к новой службе после двух десятков лет затишья,- со сладковатым душком расстрелянных из недалёкого рва, чадом сожжённых изб и общим, тяжёлым пледом всенародной беды. «Восемнадцать лет прошло - небитое поколение вошло в призывной возраст и к нам пожаловало». И удивлённо огорчиться знакомому серому цвету протыкаемого сукна фельдграу. «Ты гляди! В Польше и Пруссии мы им недодали - так они сюда дошли, аж до Полтавы! Маловато тогда гадов давили - теперь надо доделать!» В следующий миг он легко, глаже, чем масло, проходил не успевающий напрячься мощный пласт поясничной мышцы. Наискось пропоротая почка выбрасывала из своего нежного тела неистовую волну боли, перехватывая горло оседающего полицая тугим узлом, лишая его возможности закричать и нажать на спусковой крючок.

Когда я закончил точить штык, я спрятал его - сейчас другая война и другое вооружение. Но слава прадеда и величие его подвига невидимой золотистой пыльцой прянули с граней нашей реликвии - с кромок штыка - на мои руки, беззвучно и властно зовя вперёд, продолжить святое дело моих предков - истребление европейских агрессоров и здешних их прихвостней.

И теперь георгиевские цвета - это символ нашей готовности умереть, если надо, за землю отцов, противостоя новым фашистским ордам. Это цвета лент боевых наград Новороссии.

Так что «ватник» и «колорад»- это звучит гордо!

А вот «сепаратист»- это определение не обидное, но насквозь лживое. Наши враги утверждают, что наша цель - «отделиться от Украины». С одной стороны, они так утверждают потому, что сами они одержимы идеями хаоса и развала, неспособны созидать, рушат наш общий дом, в котором мы жили до их фашистского переворота в Киеве. А, как известно, человек в окружающих способен увидеть только то, что ему самому понятно и близко. С другой стороны, они подсознательно боятся наказания за свои злодеяния и надеются, что если мы отделимся, то их иудин грех продажи веры отцов за «нуландовы печеньки» как бы останется без наказания. Должен их горячо и глубоко разочаровать. Не для того поколения наших предков проливали моря крови и океаны пота, в бесчисленных войнах отвоёвывали эту землю и осваивали её - от Карпат до терриконов Луганска, от пыльных суховеев Харьковщины до лазурного плеска моря в Одессе, чтобы мы теперь отдали всё это предателям нашей веры, нашего языка, нашей истории,- тем, кто думает, что если им завезли долларов, то нужно плюнуть на всё святое, что есть у нас, и сбежать в Европу. Сделать из нашей земли жалкое подобие нынешней Прибалтики - без населения, без промышленности, зато с гей-парадами и парадами эсэсовцев. Они и сами понимают, что такого не будет, что возмездие неизбежно - и не будет никакого «сепаратизма»- но будет Единая Великая Могучая, ДРУЖЕСТВЕННАЯ России Украина. Родина моего деда - Закарпатье. Самый западный угол Украины. Живущий там народ называет себя русинами - в противовес ничтожным галицийским смердам они всегда стояли за православную веру и русский язык. Раньше, когда ещё не было войны, я имел честь ездить в Ужгород, по местам дедовой молодости, и любоваться тамошними горами, реками, замками. И как я могу сказать, что чту своих предков, что чту своего деда - ветерана Великой Отечественной войны, пока не освобождена от фашистской нечисти вся Украина - до последнего метра его малой родины, Закарпатья?

Так что лжёте, шкуры продажные,- никакие мы не сепаратисты! Мы, в отличие от вас - за единство украинского народа. И его братство с народом российским. Так было, так есть и так будет всегда!

Тихий «день сепаратиста» подходит к концу. Медикаменты разложены по рюкзаку и разгрузкам, «ёлочка» из камуфляжной ткани на «СВД» сооружена на славу. Надо ещё автомат почистить - и можно на боковую...

Прошло несколько дней - ровно шесть, меньше недели. Раннее утро, свежий встречный ветер пробирает до костей. Тяжёлые ящики с БК и масляно отблёскивающие воронением хищные тела тяжёлого пехотного - «АГСов» и «Утёсов»- как живые, прыгают в кузове громоздкого, ревущего «Урала». Вместе с ними так же высоко, поминутно цепляясь друг за друга и за скамейки, прыгаем мы. Железные, с острыми твёрдыми углами ящики легко могут пропороть кожу, сломать кости, потому приходится постоянно придерживать их, то рукой, то ногой, проявлять чудеса эквилибристики. Утро не по-летнему прохладное, одеты мы легко и сильно мёрзнем в кузове. У пары наиболее опытных пожилых воинов с собой одеяла - «старый воин - мудрый воин». На горизонте поднимаются густые чёрные столбы дыма и неумолчно грохочет канонада. При одном взгляде туда, вперёд, у многих по лицам пробегает гримаса напряжения - мы спешим туда, в самое пекло.

Невзирая на всё вышеперечисленное, летающие по кузову «Урала» бойцы радостно возбуждены. Сегодня - первый день нашего большого наступления.

Из окон домов нам машут немногие оставшиеся дончане - бойцы громко комментируют выдающиеся достоинства приветствующих их дончанок и азартно подтрунивают друг над другом, когда из окна махнёт рукой, выражая нам приветствие, кто-либо «мужского пола».

Для меня этот день - особенный. Это день моего рождения. Мне - сорок один год. В этот день произойдёт много интересного. Мы выдвинемся на передний край. Спешимся, рассыпаемся по посадкам, укрыв бронетехнику, и будем перемещаться из одной в другую - а наведённые вражескими артиллеристами снаряды и мины будут перекапывать только что покинутые нами лесополосы одну за другой. Будем лежать в посадке неподвижно, закапываясь под корни деревьев, и слушать, как к нам раз за разом стремительно приближается непередаваемый, скрежещущий вой - это вражеские мины одна за одной рвут синь небес. Вечером, уже в темноте будем есть лапшу из большого котла - и радоваться, как дети. Первый день наступления! Наконец-то мы очищаем родную землю от фашистской нечисти!

Лично я могу сказать следующее. Ровно за год до этих событий я встречал свой день рождения, своё сорокалетие в Крыму. На тот момент - оккупированном фашистским недогосударством. Мои дорогие родственники чуть не силком вытащили меня с собой на море, куда я не ездил очень давно. Пансионат, где мы остановились, был без преувеличения прекрасен: он был построен не просто на крутом морском берегу, но высечен в скале. Вся территория была огорожена, благоустроена и вымыта до невообразимой чистоты и порядка на каждом квадратном метре. В окна - фантастический вид на бескрайнюю синюю ширь, белые запятые чаек и длинные тире кораблей. Напоенный солнцем и ароматом хвои, можжевельника, пахучих южных цветов. Разнообразная, вкуснейшая еда в невообразимых количествах. Красивые девушки кругом. Словом - настоящий рай, тем более яркий, что я уже лет восемь на море не был. Но, невзирая на это, весь свой день рождения, да и весь отпуск, я был мрачен. Не только потому, что всё напоминало - эта благословенная, исконно русская, со времён Тьмутараканского княжества земля, на которой и за которую было пролито столько русской крови, поражена вирусом «украинства». Везде висят мерзкие жёлто-синие тряпки, надписи на разнообразных указателях кочевряжатся корявыми искажёнными литерами «мовы», а из громкоговорителей несутся изувеченные суржиком сообщения. Ещё меня страшно удручало то, что мне сорок лет - жизнь, можно сказать, уже прожита. Зачем я жил, что я сделал достойного? Может ли смыслом жизни быть стяжание резаной бумаги? Когда я умру - кто, кроме родственников, придёт проводить меня в последний путь? И что я дам возможность им сказать о себе - всей своей предыдущей жизнью?

Ровно через год я встречал свой следующий день рождения не за богатым столом, заваленным экзотической снедью, в дорогущем ресторане с видом на море. Я встречал его в яме в корнях деревьев, с одной банкой консервов на двоих. Рядом были не родственники - а сослуживцы, которых я знал меньше недели. Не лились рулады музыки и не шептал мерный рокот прибоя - свистели мины, предвещая чью-то смерть или увечье, и гулкие удары разрывов выносили барабанные перепонки. Не было освежающего дуновения морского бриза, свежести напитков и чистоты отмытой в солёных волнах кожи,- была скрипящая на зубах пыль, тяжесть полной выкладки и иссушающее марево августовской донецкой степи. Но именно в этот день рождения я был счастлив! Я живу не зря. Я освобождаю родную землю от захватчиков. И даже если всё сейчас закончится, и мой осколок найдёт меня - я жил не зря. И сколько бы дней рождения мне ни осталось - я мечтаю все их встретить так, как этот: встепях Волынщины, следующий - Краковского воеводства, следующий - на Елисейских Полях. А крайний - обязательно с видом на Вашингтон, на его медленно истекающие дымом руины! А потом и умереть не жалко...

Мятежники

На учениях по вождению МТЛБ

Здесь я должен сделать краткое отступление. Довольно часто меня спрашивали или подначивали по поводу этих моих тезисов - про руины Пентагона и так далее. Я на это отвечу совсем кратко. Силами вражеских спецслужб на священной русской земле развязана гражданская война. Создано и ускоренно развивается антирусское, фашистское государство, вся цель существования которого - уничтожить Россию и самому издохнуть. Миллионы русских людей подвергаются промыванию мозгов, превращаются в фашистов. Десятки тысяч мирных жителей - русских (даже если они по ошибке называют себя украинцами) гибнут. Что должно ещё произойти, чтобы, наконец, пришло осознание простого факта: на нас напали, на нашу землю пришёл жестокий враг, цель которого - поголовный геноцид нашего населения? И пока мы не разгромим его армию, не уничтожим его города и не превратим остатки его страны в тихое, безвредное маленькое государство - как сделали это со Швецией, Германией, Золотой Ордой, Францией - на нашей земле не будет мира.

Тот выезд под Еленовку был удачным. Наш небольшой отряд, меньше сотни бойцов, «зафиксировал» вражескую группировку из пары тысяч военнослужащих с артиллерией, и не давал ей сместиться, а артиллерия раскатала врага вдребезги. Так гончие псы «вяжут» кабана. Крутятся среди тяжёлых копыт, выскакивают из под граней огромных клыков, способных распороть брюхо одним махом, рискуют собой, играют со смертью. А охотник спокойно поднимает штуцер и вгоняет в грузную тушу окончательный аргумент - свинец жакана.

В тот выезд было много интересного.

Один раз противник попытался смять нас - развернулся и всем полем пошёл в атаку. Я не знаю, во сколько раз их было больше чем нас - они все на ходу беспрерывно вели огонь, и работа стрелковки слилась в один беспрерывный треск, как у огромного костра. Всё поле было засеяно подсолнечниками - выше человеческого роста, и мы не могли остановить их на дальних подходах. Если бы они такой толпой вышли на нашу жиденькую стрелковую цепь - смяли бы и не заметили. Место медиков в такой ситуации - в тылу, рядом с командным пунктом. Если дело станет совсем плохо - можно удрать на «Скорой». Мы с Ангелом пошли и легли к ребятам в цепь. Приготовили автоматы и гранаты. Ничего не говоря, мы решили, что останемся здесь, и пока мы живы, враг никуда не пройдёт. Так же решил каждый из наших ребят. Помню этот миг крайнего напряжения, когда мы смотрели в стену подсолнечников и ждали врага. Никто не стрелял - какой смысл стрелять, если не видишь цели, не можешь убить? Грозное молчание нашего небольшого, но стойкого подразделения, одного из самых прославленных в ДНР, разительным контрастом противостояло неумолчной стрекотне паливших невесть куда толп «хохломутантов». И у этих фашистских прихвостней не выдержали нервы - они откатились на исходные, так и не дойдя до нас.

Горящий магазин в Горловке

Ребенок, получивший ранение при обстреле Горловки

Довелось пообщаться с командиром нашей миномётной батареи Макаром - он спокойненько сидел на раздвижном стульчике под огнём и корректировал огонь артиллерии. Только много позже я узнал, что его родная дочь 18-ти лет ходит в нашей артиллерийской разведке - подходит к вражеским позициям вплотную, наводит удар тяжёлых тульских самоваров. Как в Великую Отечественную - лучшие люди нашего народа готовы пожертвовать всем, даже своими детьми, ради спасения Родины.

...- Немцы вокруг меня,
Бейте четыре, десять,
Не жалейте огня!

Майор побледнел, услышав:
Четыре, десять - как раз
То место, где его Ленька
Должен сидеть сейчас.
Но, не подавши виду,
Забыв, что он был отцом,
Майор продолжал командовать
Со спокойным лицом...

Тогда же, уже в поле, мы получили карету скорой медицинской помощи. Начмед ВС ДНР, Наталья Николаевна Липовская, выделила нашему подразделению её, в знак выдающихся боевых заслуг «спецназа ДНР». За что ей большое спасибо. Ангел с Электриком тогда же ночью, по простреливаемому противником полю, в полной темноте, с огромным риском ежеминутно заехать к укропам или на мины, пригнали её к нам - прямо на позиции. Помню, я тогда очень нервничал - но риск оправдал себя. Уже на следующий день к машине потянулся неиссякаемый поток бойцов со всего батальона - кто с дикой зубной болью, кто с потёртостями, кто с контузией, кто - с давлением. Машина была набита всеми мыслимыми медикаментами под завязку (спасибо нашим питерским друзьям - гуманитарщикам из «Спасём Донбасс»!), и ни один не уходил без всестороннего обследования и лечения. Радость бойцов, в большинстве немолодых людей, с присущими возрасту разнообразными хроническими заболеваниями, в тяжёлых полевых условиях - и внезапно получивших полный спектр медицинских услуг, была негромкая, но безмерная. А мы тоже были счастливы - потому что мало какая работа приносит столько радости, сколько врачевание людских хворей. Тем более, в этом случае, мы имели честь оказывать медицинскую помощь лучшим людям нашего народа.

Мятежники

В этой квартире погибла семья

Вернулись из-под Еленовки домой. Несколько дней на помыться-отоспаться - и «здравствуй, Точмаш!». Там махач с противником был не очень сильным - это место запомнилось больше рассказами бойцов об их предыдущем боевом пути, которые я успел записать перед боем.

Самое красивое видео о Донбассе



Другие новости по теме:
Просмотров: 193 | Комментариев: (0) | В закладки: | |    
Опрос сайта
Считаете ли Вы себя патриотом Донбасса

Панель управления
Регистрация | Напомнить?






  Логин:
Пароль:
Друзья сайта
Бесплатная библиотека
Дизайн Вашего сайта
Рейтинг@Mail.ru
D o n p a t r i o t . r u
 Издательство: Я патриот Донбасса.
 Верстка: Raven Black
 Перепечатка: Использование и распространение материалов сайта одобряется
 Адрес: ДНР, г. Донецк, Донецкий краеведческий музей ул.Челюскинцев, 189а
 Соцсети: ВК, ОК, Facebook
 Периодичность: всегда с Вами
 Цена: информация беcценна
 Сайт работает до последнего посетителя.
Цель сайта donpatriot.ru рассказать о славной истории городов и поселков Донецкого края, об известных жителях региона. Распространяя информацию о донетчине, Вы вносите вклад в развитие историко-патриотического движения нашего региона. Гордитесь нашей историей, любите Донбасс.
Сделаем Донбасс лучшим совместными усилиями
.